Книга Заполярное и дорожное вдохновение. Дневники в стихах и прозе, страница 105 – Николай Ловелиус

Когда минуло в БИНе тридцать лет,

В душе от них остался сложный след.

Работать позвали Родин, Тихомиров.

Прошёл сквозь полосу чужих эфиров.

О дикости национальной знал я мало,

Которая здесь крепко отрезвляла.

Сплочённость их чрезмерно велика,

Не истощилась их подлостей река.

Матвеева, Карамышева, Василевич,

Петровский, Гриф, Буданцев, Левич…

Чинили суд над уровнем свободы,

Хоть с виду они люди, не уроды.

Сплотила их семейность, не работа.

И общий праздник, видимо, суббота.

Так могли больше насолить народу,

Чтоб задушить в зародыше свободу.

Радует душу добротный народ.

Сказать не может так стихоплёт.

Эмоции мы порождаем сами,

И их нельзя называть чудесами.

Так мало мне надо за доброе слово.

Людям служить моя основа.

Занятье это не назову заботой,

Тем более – очень трудной работой.

В дорогах время расходую такое,

Когда в голову ничто не идёт другое.

Слова ложатся в строчки простые,

Хотя иногда нужнее другие.

Отдать долги спешу своим друзьям,

Тащившим меня из различных ям.

Этим живу все дни я и ночи,

И буду жить, пока хватит мочи.

Когда же уйдут возможности такие,

Что ж, буду искать продолженья другие,

Чтоб пережить издержки застоя…

Полезным быть – занятие непростое.

Как мало на веку больших эмоций!

Они надёжней всех на свете лоций,

Что в жизни нашей пролагают путь

И не дают спокойно мне уснуть.

Сегодня посетил я добрый Гидромет,

За всё несёт ректор Карлин ответ.

Доступность дарит знание людей.

Здесь сразу видно – друг или злодей.

Когда сам светится, исполненный добром, —

За это люди любят прежде и потом.

Такие ректоры всегда наперечёт,

То хорошо усвоил наш народ.

Этому руководителю уловки не нужны,

И, по определению, такому нет цены.

Противно видеть деградации маяки,

В какие угодно мантии их ни облеки.

Уходит время поколения таких людей,

На роли первых рвутся бес или злодей.

Как сложно пережить нашествие такое,

Когда и не видать от злобных сил покоя.

Вот и сегодня ради друзей своих

Я наблюдал невольно всех других.

Людям достойным всегда я рад

Взамен любых почестей и наград.

Осознаю беспомощность свою,

Как будто долго на краю стою.

Берусь за многое, не покладая рук,

И забываю, что могу сорваться вдруг.

Кому дано что, где и сколько – знает Бог,

Но не хочу я быть застигнутым врасплох.

Поэтому спешу доделать, что могу,

А уж потом приму всё на бегу.

Ушедших опыт я учесть успел.

И каждый был средь них силён и смел.

Но не щадит умелых никогда судьба:

Ушла людей достойных череда.

Закон природы не исправить нам,

За каждый божий день я всё отдам,

Чтобы успеть вернуть мог все долги.

А ты, зловещая, немного погоди.

Успеешь применить косу свою.

Дай мне собрать хоть малую родню.

Манатки передать своему Володе.

Потом скажу: «Секи! Всё сделал вроде».

День пролетел как во сне

Навстречу бурной весне.

В присутствии Тани славной,

Порой весёлой, порой – забавной.

Проговорили весь божий день.

От встречи осталась радости тень.

Они умчались по делам,

Унялись сразу шум и гам.

Вечером в Екатерины отеле

Мы за шампанским посидели,

Успели подвести дня итоги,

От ходьбы у нас гудели ноги.

Васильев моим гостем был.

Толю Кузнецова он не забыл.

Говорил о драке невпопад.

Доброй встрече был я рад.

В Пушкине я сделал очень мало.

За прошлый год душа устала.

И на совещании много часов

Не смогли создать новых основ.

Что стало с хозяйством всюду?

Не виновен в этом даже Будда.

Страну продали на сто лет вперёд,

Очередной раз ограбили народ.

Виновных, как всегда, не оказалось.

Старики обездоленными остались.

Отняли варвары у них «гробовые»,

Они проклинают их, покуда живые.

Нет им прощения сейчас и потом —

Тем, что разрушили российский дом.

Уходят в прошлое многих мечты:

Не увидят они старости красоты.

Забота о хлебе насущном одна,

Пока над страною навис сатана.

Живут властители в мире ином.

А наша задача выжить сейчас и потом.