Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 59 – Стивен М. Флеминг

Одна авторитетная теория, описывающая роль метапознания в выборе предмета обучения, известна как теория сокращения расхождения. Согласно ей люди начинают изучение нового материала с выбора целевого уровня его освоения и продолжают учиться до тех пор, пока их оценка собственных знаний не совпадет с целевым уровнем. Одной из вариаций этой теории является модель области ближайшего обучения (region of proximal learning model, или RPL) Джанет Меткалф. Меткалф отмечает, что люди не только стремятся сократить расхождение между тем, что они знают, и тем, что хотят знать, – они предпочитают не слишком сложный материал. Хорошая аналогия модели RPL – поднятие тяжестей. Подобно тому как в тренажерном зале наибольших успехов можно добиться, выбирая вес немного больше того, к которому мы привыкли, но не настолько, чтобы мы не смогли его поднять, студенты быстрее учатся, выбирая материал промежуточной сложности^[152].

И модель сокращения расхождения, и RPL подтверждают, что метапознание играет ключевую роль в обучении, помогая отслеживать свой прогресс. Хорошо отлаженное метапознание дает очевидные преимущества в учебе. Например, в одном исследовании детей попросили «поразмышлять вслух», когда они готовились к приближающемуся экзамену по истории. В итоге исследователи отнесли к «метакогнитивным» 31 % мыслей, поскольку они касались того, знают дети материал или нет. Лучше читающие и более успешные ученики оказались более самосознательными^[153].

Таким образом, логично предположить, что позитивные вмешательства в работу метапознания могут оказывать существенное влияние на успеваемость. Патриция Чен и ее коллеги из Стэнфордского университета решили проверить эту гипотезу, разделив студентов перед экзаменом на две группы. Контрольная группа получила напоминание о том, что через неделю у них экзамен и им нужно начинать подготовку. Экспериментальная группа получила такое же напоминание, а кроме того, специальное упражнение, в котором им предлагалось поразмышлять о формате предстоящего экзамена, о том, какие ресурсы больше всего помогут в подготовке (например, учебники, видеозаписи лекций и так далее) и как они планируют использовать каждый ресурс. Студенты из экспериментальной группы превзошли своих конкурентов из контрольной группы примерно на треть балла: в первом эксперименте их показатели оказались выше в среднем на 3,6 %, а во втором – на 4,2 %. Кроме того, усиление метапознания приводило к снижению чувства тревоги и стресса по поводу предстоящего экзамена^[154].

Для защиты от иллюзий уверенности, вызванных ощущением беглости наших знаний, может быть полезно культивировать то, что психологи называют желательной сложностью. Например, ученые из Мельбурнского королевского технологического университета выложили в свободный доступ новый компьютерный шрифт под запоминающимся названием Sans Forgetica^[155], который затрудняет чтение слов на странице. Идея заключается в том, что потеря беглости чтения, вызываемая шрифтом, заставляет студентов думать, что они плохо усваивают материал, в результате чего они сильнее концентрируются и дольше учатся^[156].

В совокупности существующие исследования показывают, что метапознание – важнейшая, но недооцененная составляющая того, как мы запоминаем и учимся. То, что мы думаем о своих знаниях, определяет, что мы изучаем дальше, а это, в свою очередь, влияет на наши знания, и так далее – благотворный (а иногда и порочный) цикл. Влияние метапознания иногда трудно ощутить: его не так легко увидеть или измерить, как, например, способности к математике, науке или музыке в чистом виде. Метапознание не прекращается, когда мы завершаем обучение. Как мы увидели на примере дилеммы с игровым шоу Джудит Кеппел, метапознание играет важную роль и в том, как мы используемновоприобретенные знания. Эта скрытая роль метапознания в руководстве нашей деятельностью может быть не менее, а то и более важной для успеха на тестах и экзаменах, чем интеллект как таковой. Давайте разбираться.