Книга Чёрный ратник 7, страница 90 – Макс Гато

Я использовал Тёмный шаг и ушёл влево, в ту сторону, куда первый лось не мог повернуть на ходу, и ударил клинком снизу вверх, под край плиты, туда, где она срасталась с черепом. Клинок, напитанный аурой, вошёл на ладонь. На землю прыснула чёрная кровь. Вот только клинок застрял.

Лось не остановился. Он протащил меня за собой несколько шагов, но я вложил в клинок Взрыв. Раздался оглушающий треск. Плита лопнула, разлетевшись на мелкие кусочки. Лось пробежал ещё немного без головы и рухнул на землю.

Второго встретила Ярослава. Я видел только красную вспышку её Рывка на склоне и то, как лось завалился набок, лишившись правой лапы. Иван к тому времени уже стоял над третьим, и молот его поднимался и падал, и каждый раз, когда он падал, лось вбивался в землю.

Четвёртый зверь прошёл через сомовских. Он шёл по прямой, и на его пути стоял один сомовский, молодой, которого вчера Силантий вытащил из трухи за ворот, и он успел поднять щит. Плита прошла и через щит, и через него и дальше вниз по склону, в лощину.

В лося влетело сразу несколько стрел. Северяне сориентировались и бросились наперерез. Они умудрились несколько раз попасть топорами по ногам лося, и зверь взрыл землю.

Пятого остановил Матвей. Он встал перед ним на тропе, вбил Аурный щит в труху, и плита ударила в щит. Разлетелись искры. Матвей же взял плиту обеими руками за края и держал. Лось толкал, и ни один из них не двигался с места, пока Лунёв с двумя Воронами не зашли сбоку и не вогнали копья в бок зверя по древко.

Вся драка заняла совсем немного времени. Я стоял на склоне над первым лосем. Один тяжело раненый, сомовский. Двое помятых, оба северяне, из стены, которую плита задела краем. Пять туш. Столько, сколько можно пустить вниз по склону, чтобы снести колонну в шестьдесят человек, если колонна стоит кучей. Лоси не ходят по прямой через мёртвый лес на людей, которых не видят. Выглядело так, что их сюда пустили.

— Господин барон, — сказал Силантий, и голос у него был не тот, что раньше. — Стволы.

Я обернулся.

Стволы, которые сломали лоси, лежали на склоне, расщеплённые вдоль, и из расщепов на труху текло что-то белое и живое, толщиной в палец, с чёрной точкой на одном конце. И эта жижа ползла вперёд сплошным полотном, покрывая труху от ствола к стволу, и ближайший край этого ковра был в десяти шагах от первого лося и в двадцати от нас.

Там, где ковёр дошёл до лося, туша начала оседать.

— Всем назад, вверх по склону! — крикнул я. — Иван, огонь!

Иван швырнул вперёд Жидкий огонь. Затем к нему присоединился и Соловьёв. Труха занялась сразу. Живой ковёр горел с шипением и уходил назад, в стволы, но огонь шёл за ним быстрее, по трухе и деревьям вверх по ельнику, и через десять ударов сердца весь северный склон лощины стоял в огне до самого верха.

Мы стояли на южном склоне, в дыму, и смотрели, как он уходит туда же, куда шли мы.

— Огонь дойдёт до узла раньше нас, — сказал Зарецкий.

— Это вряд ли, — ответил я.

— Ковен может понять, что лес горит, — предположил Зарецкий.

— Значит, снимаемся, — сказал я. — Движемся к узлу. Должны выйти до следующей ночи.

Назад дороги и так не было. Мы рванули вперёд, без ночёвки, и преодолели расстояние до ковенского узла к полуночи следующего дня.

Огонь действительно лёг у воды. Низина была широкой, с полверсты поперёк, и по дну её шла чёрная вода. Дым стелился над низиной и над узлом, и в дыму горели костры, восемь, по кругу, и рядом с ними стояли столбы.