Книга Чёрный ратник 7, страница 63 – Макс Гато

Всего таких меток я поставил три. На Хлопове, Богдане Шило и на Ермиле Кожине, наёмнике не прошедшем отбор в дружину. Её я приглушил, чтобы не тратить на неё силу, и всё лето она лежала там, где ей полагалось: на севере, в Саровске, не двигаясь.

Я проверял её раз в несколько дней. Утром этого дня она была на месте.

А сейчас, когда я попробовал найти её, то Метка дёрнулась. Я замер прямо посреди Озёрполя. Затем потянулся к Метке аурой.

Север молчал. Метка отозвалась с востока.

Далеко, за грядой, из того места, где не было ни дорог, ни деревень, только мёртвый лес и капища с горизонтальными восьмёрками на столбах.

Я перепроверил, но ошибки не было. Ещё утром Метка лежала в Саровске, а теперь за один день оказалась там, куда и верхом не добраться быстрее чем дней за пять.

Ни одна лошадь бы не довезла бы Ермила туда так быстро. Так ведёт себя только одно: Разрыв.

Я собрал совет не дожидаясь рассвета. В главном зале сели все, кого я считал своими, и ещё Клим с Хлоповым. Зарецкого я тоже позвал, потому что речь шла о Ковене, а про Ковен он знал больше любого из нас. А маг притащил Гнуса. Я возражать не стал.

— Ночью ожила Метка, — сказал я без предисловий. — Та, что я поставил летом на Ермила Кожина, вольного ратника, которого не взял. Всё лето она была на севере, в Саровске, и не двигалась. Вчера утром была там же. Этой ночью отозвалась с востока, из-за гряды, оттуда, где стоят капища.

— За одну ночь ушла с севера на восток? — уточнил Олаф.

— Да, — кивнул я. — Верхом туда пять дней, и то только если знаешь тропы.

Зарецкий медленно выпрямился на лавке.

— Разрыв, — сказал он. — Другого объяснения нет. Кто-то открыл проход из Саровска прямо в Дикие земли, и Кожин прошёл через него.

— Плохие новости, — проговорила Луна. — Значит, он либо участвует, либо вовсе не владеет своей землёй.

Я положил ладони на стол.

— Вариантов у меня два, и я хочу услышать каждого, прежде чем выберу. Первый: ждать. Усилить Храбровку, держать дозоры, копить людей и готовиться к тому, что придёт само. Второй: идти малым отрядом по Метке и посмотреть, куда она ведёт и кто там.

Первым, как я и ожидал, заговорил Олаф.

— Ждать, — сказал он. — У нас впервые за лето есть что терять. Если ты уйдёшь на восток и не вернёшься, всё достигнутое рухнет за месяц. Заставу в Храбровке надо утроить, посадить там Богдана, поставить второй помост и ждать их здесь, на своей земле, где за нами стены.

— Скорее изгородь из кольев, — осторожно заметил Клим.

— Всё равно лучше, чем пять человек в чужом лесу, — возразил Олаф.

Матвей слушал его, глядя в стол, и заговорил, когда Олаф закончил.

— Я бы шёл к Метке, — сказал он. — Если мы будем сидеть за изгородью, ковенские придут тогда, когда удобно им, а не нам. Летом мы хотя бы знали, где они стоят. Сейчас не знаем ничего.

— Я с Матвеем, — коротко сказала Ярослава. — Метка — это единственное, что у нас есть. Через неделю она может затухнуть, и мы окажемся в неведении.

Иван у двери только кивнул, и этого хватило.

Луна закрыла книгу, лежавшую перед ней.

— Олаф прав в том, что терять теперь есть что, — произнесла она. — Но он не прав в том, что город разбежится. У Клима двадцать человек в строю, у нас полный амбар и немного серебра в сундуке. Озёрполь выстоит. По крайней мере, до возвращения Тима.