Книга Чёрный ратник 7, страница 26 – Макс Гато

Хлопову я велел принести родовую печать, и он собрал её вместе с чистыми листами и чернильницей, завернув всё в холстину. Ярослава вылетела наружу раньше меня. Собрались мы быстро. И выехали через четверть часа, вшестером. Со мной поехали Олаф, Ярослава и трое конных из людей Клима.

Дорога до Вельчи заняла полдня. Колонну ордена мы встретили под самым холмом, там, где дорога делает петлю над обрывом к реке. Ратников оказалось десять, все верхом, при них шли две телеги с крытым верхом, четверо обозников и человек в тёмном кафтане, державшийся возле передней телеги и явно не привыкший к седлу.

Впереди колонны ехал Савелий. Он не изменился с зимы: сухощавый, с обветренным лицом, которое не выражало ничего, и с тем самым быстрым холодным взглядом, каким он когда-то оценивал строй Подмастерьев. Увидев нас, Савелий поднял руку, останавливая своих, и выехал вперёд.

— Барон Темников, — произнёс он громко и раздельно, как положено. — Орден ратников приветствует владетеля Озёрполя и просит принять нас на своей земле.

— Барон Озёрполя приветствует Орден и принимает гостем, — ответил я в том же тоне.

Савелий усмехнулся, и голос у него сразу стал прежним, хрипловатым.

— Ну вот и отделались. Если бы ты знал, как я всю дорогу придумывал эту фразу. Писарь сказал, что без неё нельзя.

— А как иначе, у меня тут земля новая и слухи расползаются быстро, — я подъехал ближе и пожал ему руку. — Как дошли?

— Волчий ваш перевал надо обустраивать, если хочешь, чтобы по нему ходили обозы. Мы телегу дважды из ям вытягивали всем десятком, — Савелий оглядел склон и остановился взглядом на крепости. — А вот это уже интересно.

Мы не стали задерживаться и поднялись к воротам. Олаф остался внизу с орденскими ратниками и сразу увёл разговор в сторону лошадей и дороги, а писарь полез в телегу за своими бумагами.

Внутрь мы с Савелием зашли вдвоём.

Двор Вельчи выглядел хуже, чем в тот день, когда мы её взяли.

Пожар мы потушили, но убирать после него было некому. Казарма стояла без крыши, от конюшни остались стены и обугленные стойла, поленница выгорела дотла, и на её месте лежало чёрное пятно, в которое уже полезла трава.

Савелий прошёл до середины двора и начал с колодца. Он поднял ведро, посмотрел на воду и вылил её обратно.

— Работы с колодцем много предстоит, — сказал он.

— Людей на него выделим, сколько понадобится.

— Дело нехитрое, — легко произнёс Савелий. — Десяток мужиков, три дня, и будет вода. Крепость без своей воды долго не протянет.

Стены он смотрел долго и внимательно. Обошёл вдоль и поперёк, останавливаясь через каждые десять шагов, стучал костяшками по кладке, выглядывал вниз через зубцы. У залатанного пролома присел на корточки и потыкал ножом в брёвна, которыми заложили дыру.

— Кладка старая и ровная, — заметил он. — Такую сейчас не делают, потому что дорого выходит. Кто ставил?

— Тарусины или кто-то до них. По здешним бумагам концов не найти.

— Стена простоит ещё сотню лет, если за ней приглядывать, — Савелий поднялся и отряхнул колени. — Беда не в камне, а в том, что её некому чинить. Вот эти брёвна надо вынимать и класть на их место камень, а для этого нужны каменщики, и не деревенские, а с руками.

Мы дошли до башни, поднялись на второй ярус и постояли у бойниц, глядя вниз, на петлю дороги.