Книга Обнулённый 6, страница 22 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Ну нашли, как я погляжу, — процедил Децим.

Агриппа положил письмо на стол и накрыл его ладонью.

— Я тебе за осень должен, капитан, — произнёс он. — Ты пришёл к хутору, когда хаку нас крепко взяли. Я об этом помню и буду помнить. Поэтому я скажу прямо, вертеть словами не стану.

— Я так лучше понимаю, — кивнул я.

— Ну, и меня ты тогда поймешь. Мне тяжело, — Агриппа отодвинул кружку. — Осенью я дал Косинцу в долг зерном и мясом, потому что у Блэквудов не было ни того, ни другого. Деньги пошли только теперь, и я не в обиде, лишь бы получилось по всем долгам отплатить. Но плата пришла поздно: по такому снегу ко мне не доедет ни один купец, а если и доедет, то с пустой телегой и заломит цену до небес. У меня полны руки своих забот, и работники на половинном пайке.

Я кивнул. Такую арифметику я видел всю зиму с другой стороны стола.

— И есть вторая вещь, — продолжил Агриппа. — На выселке с первым снегом вырезали три двора. Там зимовал старик Март с семьей, что шесть зим работал у меня, и его я хорошо помню. Мои люди после того случая туда не ходят и не пойдут.

Он посмотрел на меня.

— Я человек простой и верю в то, во что верили мои отец и мать. Верея отвела наши глаза от того места, и отвела не просто так. Селить туда кого-то — значит гневить богов.

— А главное даже не это, — тут же вставил Децим. — Главное, что в тот раз хаку остановились на выселке. Отец, ты сам говорил, что в другой раз могут и не остановиться.

— Говорил, — согласился Агриппа. — И дозоры я туда ставить не буду. Мне некого туда ставить, капитан. У меня своих дел по горло.

Я дал ему закончить и помолчал.

— Коз вы держите?

Агриппа посмотрел на меня непонимающе.

— Держу. Немного, но держу, зимой их проще прокормить, чем корову. А тебе к чему козы?

— Да так, ни к чему особому, — сказал я и вернулся к теме разговора. — Я богов уважаю, Агриппа, но судьбу предпочитаю в своих руках держать. Так что ты не обессудь, но выселки в любом случае принадлежат Блэквудам.

Агриппа опустил глаза на свою ладонь, лежавшую на письме. Децим поставил кружку на стол чуть громче, чем нужно.

— Отец, прочти письмо ещё раз, — вмешался он. — Там не «прошу» и не «спрашиваю». Там «извещаю». Госпожа Блэквуд не спрашивает твоего согласия, потому что выселок её, и она это написала первой строкой. Она просто предупредила, чтобы ты не послал туда людей с рогатинами.

Агриппа взял письмо и действительно перечитал первую строку.

— И что из этого следует, — произнёс он.

— Что согласие твоё тут вроде и не нужно, — Децим пожал плечами. — А значит, если ты его всё-таки даёшь, пусть оно хоть чего-нибудь стоит. Ты всю зиму кормил чужой посёлок в долг и получил за это благодарность на словах.

Я мысленно выругался. Вот надо было ему вмешаться в разговор. Конечно, он не сказал ни одного слова, которого до него не сказал бы отец, и ни одного, из-за которого бы у меня развязались руки.

Агриппа подумал. Потом выпрямился на стуле и проговорил:

— Два условия, капитан. Первое: патруль из Косинца ходит к моей ферме раз в седмицу. Не «когда получится» и не «как погода позволит». Раз в седмицу, и пусть сержант мне на пороге скажет, что он приходил.

— Разумное условие, — согласился я.

— Второе: по весне я первым направлю людей валить лес на ближней делянке, и восполняю себе дрова.