Книга Обнулённый 5, страница 93 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Благодарю вас, госпожа Иширо, — перебила Иеремия.

Она произнесла фразу мягко, и двое солдат тут же шагнули к Хане с обеих сторон.

— Вы были очень честны, и я это ценю, — абсолютно неискренне улыбнулась Иеремия.

Хану вывели из зала. Дверь закрылась.

Иеремия повернулась к лордам.

— Дюжина человек за четыре луны… верится с трудом, — протянула она. — Значит, остальные не добрались и до лекаря. Шторрен четыре луны воюет у себя на западе и не сообщил об этом никому.

Она прошла вдоль стола.

— Барон Шторрен обкатывает своих людей в настоящих боях. Он держит нашу шахту. Его люди убивали наших воинов на нашей земле. Наша разведка ушла в те края и не вернулась.

Она остановилась у пустого кресла отца.

— Мой отец собирал факты долгое время и не успел ничего с ними сделать, — произнесла Иеремия. — Он умер раньше. Я закончу начатое им и до самого конца буду следовать воле своего отца.

Лорды в зале затаили дыхание.

— Красс объявляет Шторрену войну, — объявила Иеремия и опустилась в кресло барона.

Несколько секунд реакции не было. А затем большая часть лордов повскакивали со своих мест и заговорила разом. Только Кастерли-старший молча смотрел перед собой и медленно качал головой, а Терренс сидел неподвижно, уставившись в столешницу. Ларрен был белый и стоял на ногах, как и все остальные, хотя ничего не говорил и мелко трясся. Он явно понимал: вопрос, который он поднял, теперь не поднимут ещё очень долго.

Кто спорит о правах правителя, объявившего войну? Никто.

Вернер обходил стол и негромко говорил с теми, кто шумел сильнее всех. Аксель колотил тростью в пол и не мог перекрыть общий гул.

Я сидел у стены и думал о своём: отряд у безымянного хутора. Шахта, взятая во время переговоров. Капитан Ульм с пятью разведчиками, ушедший и не вернувшийся. События последних месяцев она разложила по-своему. Нарушения собственных людей она обошла молчанием, а всю вину свалила на Шторрен.

Ей нужен был повод для войны, и она его получила. Ей нужен был повод отложить вопрос о признании, и война давала его лучше любого предлога. Кроу рядом со мной наклонился.

— Дороги закроют к вечеру, — сказал он мне вполголоса. — Северный тракт продержится дольше остальных. Если кому-то надо на север, ехать нужно сегодня.

Его слова вернули меня в реальность. Я нашёл глазами Лилиану и показал ей взглядом на дверь. Она поняла сразу. Пока лорды вскакивали, переговаривались и размахивали руками, пока Вернер кого-то успокаивал, а Аксель колотил тростью, я взял Лилиану за руку и вывел её из зала.

Иеремия сидела посреди поднятого ею хаоса, закинув ногу на ногу и положив руки на массивные подлокотники правительского кресла. Ее глаза светились голубым. О награде за охоту так никто и не вспомнил. Но Иеремия посмотрела нам вслед, и на её лице расплылась широкая мерзкая улыбка.

Стражу сэр Истафан услышал раньше, чем она постучала. Он стоял у окна второго этажа и чистил наплечник. И отдавал себе отчет в том, что занятие это, по большому счету, бессмысленное, ведь на доспехи, купленные ему отцом после принятия в орден Вереи, были наложены специальные и крайне редкие чары очистки. Просто руки требовали работы, а голова который день требовала, чтобы её чем-нибудь заняли.

Внизу, на улице, было многолюдно. Но определенный общий ритм был у нескольких человек, тяжело шагающих через мостовую. Истафан отложил тряпку. В груди ему отчего-то стало неспокойно, как когда он узнал о похождениях своей сестры у Стены несколько лун назад. Но он загнал воспоминания подальше и спустился на первый этаж, и ровно подгадал момент, как в дверь постучали.