Книга Обнулённый 5, страница 122 – Макс Гато, Виктор Рэн

Она подняла голову.

— И всё это время в моём гарнизоне будет человек, который рассказывает чужим, где у нас дозоры и когда они меняются.

Бенджи перевел взгляд в пол, заслышав слова Лилианы.

— Приведите его сюда, — сказала Лилиана.

Его привели через четверть часа. Он вошёл в зал в кожаном доспехе, снятом с убитого ассасина луну назад назад, и в первый момент ничего не понял. Остановился у двери, увидел нас всех и выпрямился, решив, что его вызвали по делу. Тощий, с длинными руками, с ожогом на тыльной стороне левой кисти, который он заработал у горна.

— Госпожа звала? — робко спросил он.

— Звала, — сказала Лилиана. — Расскажи-ка мне вот что, молодой кузнец. Что такого интересного есть в развалинах к северу от стены?

Осознание заняло у него три удара сердца. Сначала он не понял. Потом понял и попытался не показать. Потом его выражение лица выдало пацана с головой. Он побледнел так, что стали видны веснушки.

— Я… — выговорил он.

— По порядку, — велела Лилиана. — С самого начала.

Он сглотнул и начал сбивчиво рассказывать историю. Записку он нашёл в поясной сумке через четыре дня после того, как его поставили на стену. С ней лежали два медяка, завёрнутые в тряпицу.

В записке было написано место: развалины к северу от стены, щель между камнями под завалившимся косяком. И один вопрос: сколько человек стоит на северной стене после захода солнца.

Он сходил и оставил ответ.

— Я понимал, что делаю, госпожа, — сказал он. — Я не маленький. Человек, который кладёт тебе в сумку деньги и не показывается на глаза, ничего доброго не замышляет.

Лилиана не изменилась в лице.

— И всё-таки пошёл.

— Пошёл.

— Зачем?

— У меня мать слегла уж как третью зиму, — он смотрел в пол. — Её надо кормить, и ей нужны травы от кашля, а травы денег стоят. Отец умер, кузня стояла, работы не было. Я таскал воду, когда просили, и мне за это давали поесть, а денег не давали.

Он сглотнул.

— Два медяка, госпожа. Потом три. Я их не тратил, они у меня в соломе лежат, все до единого.

— Сколько раз ты доносил?

Он посчитал на пальцах, шевеля губами.

— Пять. Или шесть.

— О чём спрашивали?

— Когда меняются дозоры. Сколько человек в гарнизоне. Где укрепляют стену и где не успевают. Кто приехал и кто уехал.

Лилиана подалась вперёд.

— Ты знаешь, что луну назад в этом доме убили сержанта гарнизона и чуть не убили меня?

Мальчишка поднял голову и завалился на колени.

— Госпожа, я больше не пойду, — выговорил он. — Теперь кузня работает. Мне господин Ульрих платит за работу, и мать теперь есть на что кормить. Мне незачем больше туда ходить, я клянусь. И если бы я только знал, кто мне платил, я бы все рассказал…

— Я верю, — сказала Лилиана.

Она поднялась из кресла.

— Вальтер. По закону, за передачу сведений о расположении постов в военное время что полагается?

Вальтер усмехнулся и ответил.

— Смерть, госпожа.

— Ульрих.

Старик посмотрел на паренька.

— Он у меня единственный, кто стоит у горна, — произнёс он. — Если его не станет, всё, что он кует, придётся заказывать в Торговом Посту. А работу кузнецов Компании надо оплачивать монетой, и в долг им теперь продавать запрещено.

— Я спросила ваше мнение, а не расчёт, — холодно произнесла Лилиана.

Ульрих помолчал.

— Мнение такое же, госпожа. Закон суров, но есть закон. Я тридцать зим живу в Спорных землях, где закона нет вовсе, и могу рассказать, чем это кончается.