Книга Обнулённый 4, страница 89 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Расскажи мне про Беатрис Красс, — сказал я, аккуратно вернув перо на место.

Лилиана замерла.

— С чего ты взял, что я её знала?

— С того, что когда я держал тебя полураздетой на кровати, ты шептала мне на ухо её имя.

Лилиана вдохнула и тут же прикрыла рукой лицо. Похоже, она либо не помнила о ночи нападения, либо хотела забыть. По ее шее и щекам пошли алые пятна.

— Я была в горячке.

— В горячке люди говорят то, что у них на уме. — я откинулся на спинку стула, довольный тем, что сделал счет «1−1». — И ты просила, чтобы ей не вредили. Кажется, речь шла про события, что были давно.

Лилиана долго молчала, глядя на свечи на столе.

— Мы были знакомы, — произнесла она наконец. — В детстве. Наши семьи бывали друг у друга, и я гостила в Талвеге раза три или четыре. Она была чуть младше меня. Терпеть не могла сидеть за столом и постоянно лазила не пойми где. Я ей завидовала, потому что ей всё сходило с рук, а мне за половину такого же доставалось от отца.

— А потом?

— А потом она пропала. Мне было четырнадцать зим. Отец приехал из Талвега чернее тучи, заперся у себя на два дня, а когда вышел, стал делать вид, что ни ее, ни ее отца никогда и не существовало. — Лилиана поджала губы и покачала головой. — Через полгода объявили, что она мертва. Хотя ее тела не нашли. А десять лет спустя она вернулась, живая и здоровая, и все сделали вид, что это совершенно нормально.

У меня за пазухой лежала бумага, которая прямо обвиняла в содеянном ее отца и семью. Надо ли достать ее сейчас? Сколько вообще козырей можно иметь на человека, с которым выступаешь временным союзником? Ведь когда-нибудь у нее будут наемники или солдаты сильнее нас. И голова подталкивала меня к тому, что я не могу потерять единственное преимущество, которое у меня перед ней тогда будет.

— Надеюсь, ты доволен, — произнесла Лилиана и поднялась с места. — Постарайся не умереть до Талвега. А то я останусь и без капитана, и без сопровождающего.

Она забрала документ и направилась к выходу к своим покоям.

— Я приложу все усилия, — сказал я ей вслед.

Я вышел из господского дома, когда небо на востоке уже начало сереть. Я дошел до своей комнаты и тут же уснул.

А утро выдалось ясным и морозным. Айзек терпеливо дождался, пока Децим и его люди приведут лошадей и выстроятся в конвой вокруг его повозки. Он не стал прощаться со мной. А вот прощание Децима и Лилианы вышло тёплым. Децим склонился с седла к руке Лилианы, сказал что-то ей на ухо и громко пообещал прислать весточку из Торгового Поста.

Ворота открылись. Повозка выкатилась первой, всадники двинулись следом, и через несколько минут вся процессия скрылась за пределами Косинца. С этого момента у нас была седмица, чтобы подготовить все необходимое к Талвегу и решить, что делать с Децимом по его возвращении.

И что-то мне подсказывало по вновь воцарившемуся колючему взгляду Лилианы, что ничего хорошего Децима в будущем не ждет.

Шу нашла меня во дворе через час после того, как за Децимом закрылись ворота.

— Старик ждёт сегодня, — сообщила она, пристроившись рядом. — И место у нас необычное. В лесу к югу есть старый охотничий схрон. Он говорит, что найдём по приметам: сломанная сосна с раздвоенной макушкой, потом овраг.

— В том самом лесу, где сидит Вальтер со своими людьми? — уточнил я.