Книга Психикон, страница 69 – Валерий Муллагалеев

Происходило что-то странное.

Тело Розет стало прозрачным, будто туман. Она стала погружаться в меня, как вода впитывается в губку. Я все еще чувствовал объятия и ее живое присутствие, но она исчезала.

Я шевельнулся, и видение пропало.

Я лежал на дне фургона, дождь монотонно крапал по крыше. Я поднял руки, но нащупал лишь пустоту.

— Где ты? – спросил я, хотя чувствовал, что здесь никого нет.

Неужели мне все привиделось? Обезвоживание? Я обезумел от этой адской поездки и на самом деле валяюсь в бреду, пока меня по-прежнему везут на виселицу? Нет, это, пожалуй, чересчур – нападение на маршалов однозначно было.

Что-то давило на глаза. Я стянул с головы повязку и в изумлении застыл, распахнув глаза. Глаза, которые у меня появились и отлично видели. Первой мыслью было их потрогать, но я не решился их закрыть, чтобы это сделать. Даже моргал я нехотя, боясь, что это очередной морок. Но нет, глаза были настоящие. В груди затрепетало ликование, а вместе с тем пришло теплое спокойствие: такое чувство бывает, когда просыпаешься от чрезвычайно гадкого сна и с облегчением понимаешь, что приснившиеся лишения происходили не взаправду.

Оглядевшись, я увидел тело Каролоса в углу фургона, но мое внимание захватило другое. Рядом со мной лежали женские сапоги, платье, дорожная сумка, кобура с маленьким револьвером с костяной рукоятью.

— Розет? – позвал я.

— Да? – ответила она в моей голове, и я подпрыгнул от неожиданности.

— Ты куда залезла, бестолочь? – воскликнул я.

— Вообще-то я вернулась на свое исконное место.

Я ощупал голову, как идиот, который ищет дырочку, из которой доносится голос. Ее смех зазвенел в голове, и, как ни странно, это меня успокоило. Как будто и вправду ей там самое место.

Я вышел наружу и обвел взглядом место схватки. Кругом лежали тела моих конвоиров. С некоторой жалостью я заметил Ульриха. Его громадное тело навалилось на колесо фургона, словно маршал отдыхал. Стекая по его лбу, капли дождя натыкались на круглую дырочку, после чего сбегали на переносицу уже красным ручейком. По крайней мере, Ульрих погиб быстро. Другие воины лежали тут и там. Во время перестрелки они пытались укрываться за фургонами, но это их не спасло. Уцелели только лошади, запряженные в фургоны. Те, на ком ехали верхом, ускакали прочь.

— Они же первоклассные воины. Как тебе удалось? – спросил я уже не вслух, а мысленно.

— Больше года я только и делала, что сражалась со свинолюдами. Я отточила боевые навыки до предела.

Каждый раз, вспоминая об этом, хочу извиниться. На этот раз я сдержался и промолчал, но она все равно ответила.

— Не извиняйся передо мной никогда. Тем более все обернулось на пользу.

— Так, – сказал я, уперев руки в бока. – Ты подслушиваешь мои мысли?

— Ага! От меня нет секретов.

— Совсем-совсем? – сказал я, чувствуя себя неуютно.

— Совсем, – ответила она. Не знаю как, но я ощутил ее улыбку. Она перешла на вкрадчивый шепот: – Да, я знаю, какой ты злой, тупой, трусливый и похотливый. Ты привыкнешь.

— Да уж, – пробурчал я.

— Все остальное я про тебя тоже знаю. Мечта, а не мужчина.

— Розет, кто ты?

— Не скажу.

— Почему?

— Ты либо сам поймешь, либо тебе не объяснить.

— Ты кого тупым назвала? – воскликнул я, жалея, что нет возможности шлепнуть эту бестолочь по заднице.