Книга Стример, страница 99 – Валерий Муллагалеев

В напряженном молчании мы вчетвером вышли на крыльцо башни, Фабиан притворил дверь и сказал:

— Фабиан Кульм, фламин Голубого баала, старший научный сотрудник Погодной обсерватории Бовангры, заведующий Ормской гидрологической и погодной станцией, к вашим услугам.

— Ульрих Янсон, маршал четвертого ранга Международной службы маршалов по надзору за темным наследием. Вы обвиняетесь в исследовании и применении гоэтии. Исследование карается штрафом от пяти тысяч марок или тюремным заключением. Практика карается пожизненным заключением или казнью через повешение.

"Пожизненное заключение, – подумал я, – пожизненное заключение за практику гоэтии". Из любой тюрьмы можно сбежать, но дальнейшая игра станет явно сложнее. А вдруг казнь приравнивается к гибели в смертельной дуэли, и персонаж стирается? Кажется, я рискую сильнее, чем предполагал. Ульрих продолжал:

— Обвинения могут быть сняты в дальнейшем, но сейчас я прошу ваши запястья, – баргенец вытянул перед собой кандалы с непонятными серебристыми надписями вдоль браслетов.

— И что потом? – спросил Фабиан, игнорируя наручники. Солнечный свет бликовал в линзах очков, не давая различить выражение глаз.

— Мы проведем на станции обыск, после чего доставим вас в отделение. Если имеет место ошибка, то вам нечего опасаться.

— Мне нужно сказать семье, – медленно сказал Фабиан и двинулся к двери.

Каролос выхватил пистолет и нацелился на ученого.

— Только после того, как наденете наручники, – сказал Ульрих мягким голосом, но бескомпромиссным тоном.

Фабиан оглянулся на море и некоторое время смотрел на волны, глубоко вдыхая бриз. Когда он оторвал взгляд, то я увидел струйки слез, текущие из-под очков.

— Я никогда не использовал гоэтию во вред, – сказал он, качая головой. – Только ради науки. С помощью духов я исследую тайны океана, они собирают сведения, ныряют на глубины, недоступные человечеству, понимаете? Я предсказываю морские штормы и погоду на суше. Это все на благо человечества.

— Руки, – сказал Каролос.

Фабиан вздохнул. Слезы высохли, словно на внутреннем море наступил отлив.

— А ведь мы неплохо поладили, сэр рыцарь, – сказал Фабиан. Жаль, что ты ошибся.

— В чем? – спросил я.

— В выборе стороны. И я не о Службе маршалов, – он подмигнул мне, и в этот момент его глаза стали полностью черными.

Я вздрогнул от внезапной музыки – вдарили тяжелые гитары, закричал дикий языческий хор. Каролос выстрелил. Пуля попала в чернокнижника, но, коснувшись щеки, растворилась в черной дымке.

Фабиан взмахнул рукой – с ладони сорвалось несколько капель крови – на землю упала и разбилась глиняная баночка. Завыл ветер, поднимая песок и вырывая чахлые кустики, флюгер на крыше завертелся бешеным пропеллером. Солнце померкло от сгустившихся туч.

Каролос стрелял, но здоровье чернокнижника не уменьшалось. Я увидел две длинные тени, расходящиеся от ступней Фабиана в разные стороны: одна из теней становилась короче после каждого выстрела. Я применил Финишную прямую, протрубил в рог, и атаковал Фабиана из винтовки.

Чернокнижника обуяло пламя – Ульрих держал в руках массивную пушку с баллоном у основания, из дула вырывалась узкая струя горящего газа. Одна из теней пропала, начала сокращаться вторая. Тут Фабиан вскинул руку.

— Рапинай! – хрипло крикнул Каролос. – Не кучковаться!