Книга След Бремера, страница 85 – Валерий Муллагалеев

Но выкрутиться не давал последний штрих обета – быть настоящим рыцарем. Это выворачивало мозги наизнанку. Арчибальд не мог отказаться от принесенной клятвы, поскольку обет принимается или отвергается только целиком. Иначе вообще нет смысла в клятвах. Отказаться от рыцарства значит превратиться в ничто, погибнуть духовно и морально, сохранив только пустую оболочку, этого он допустить не мог. Спасти свое тело, погубив личность – бестолковый поступок. Кому нужен треснувший кувшин без вина? Не для того он становился рыцарем, чтобы когда-то перестать им быть.

Скользнула мысль: а что если наплевать и забыть? Продолжить службу, будто ничего и не было. Да, он разорвет клятву пополам, запятнает свою честь, но перед кем? На этом заграничном задании Арчибальд успел заподозрить, а затем и удостовериться, что рыцарство никто, кроме самих рыцарей, не уважает! Всем плевать на их кодекс и достижение совершенства в службе пяти баалам. Да, в родной Луарции рыцарей приветствуют уважительно, министранты и фламины ставят рыцарские добродетели в пример своим прихожанам, понтифик обращается к ордену за помощью в делах международной важности. Но когда кончаются слова и начинаются дела – тогда от людей не получишь ни капли поддержки.

Арчибальд хмуро вел коня среди пологих холмов заповедников. Небо расчистилось от дождевых туч, на смену приплыли громады белых облаков. В рощах низких курчавых деревьев щебетали птицы, от пестрых лугов поднимался душистый запах цветов, трава зеленела, напившись влаги недавних дождей.

В былые времена любой трактирщик с радостью принял бы в своем заведении отряд благородных рыцарей даже бесплатно, а для Ферапонта пришлось собрать целую кучу денег, да и то он остался недоволен и потом вероломно скрыл от них соглядатая. Олмстед, матерый путешественник, тот и вовсе выпер Арчибальда из своей комнатушки, как надоедливого гуляку. Вереск – образованный человек, а смотрел на рыцаря, как на грязного разбойника. Стоит лишь поймать Ноланда и сломать пресловутую сферу – и будет все: звание, слава, жалованье больше, чем у приора! Зачем соблюдать какие-то клятвы перед всеми этими людьми и тем самым губить отличную карьеру?!

Арчибальд гневно выплюнул яблочный леденец и натянул удила, отчего конь захрапел и остановился, обескураженно вертя головой. Все это слова, сплошные слова, от которых уже тошно. Кодексы, обеты, присяги, бесконечные проповеди фламинов и лекции орденских наставников, теперь еще эта клятва. В рыцарстве он хотел найти подвиги и настоящую жизнь, а не скользкую демагогию и вихляния перед командыванием.

Рыцарь выхватил карабин и выстрелил в облака. Вот вам соблюдение законов заповедника! Выстрелил в соседнее дерево с чирикающими птицами, в кусты, в цветущий луг – брызнула черная земля. Вот еще! Выстрелы эхом прокатились по горизонту, словно одинокие аплодисменты, Арчибальда окутало облачко едкого порохового дыма. Горюя о том, что под рукой нет меха с вином или фляжки ядреного шнапса, он достал жестянку с монпансье, высыпал остатки в рот и нетерпеливо захрустел леденцами.

Злой и расстроенный, он двинулся дальше на север. Встретив родник, Арчибальд спешился и с наслаждением выпил воды, смывая приторную сладость прилипших к зубам леденцов. Наполненные фляги закрепил на седле и огляделся. До заброшенного тракта оставалось еще несколько часов езды, от него до Северного тракта еще километров двадцать-тридцать. А уж там, по пути на восток, он нагонит отряд. Сэр Галад вряд ли успел увести рыцарей слишком далеко, да и в любом случае в Корифейских горах сойдутся все пути. "Все там будем", – подумал Арчибальд и мрачно хохотнул.