Книга След Бремера, страница 134 – Валерий Муллагалеев

На круглом острове с трудом прослеживался изначальный рельеф – всю поверхность сколько хватало взгляда занимал огромный город с высокими как башни домами. Однако выше домов поднималось нечто не поддающееся логическому объяснению. По законам физики такое существовать не могло, разве что в безумном видении, но увиденное располагалось рядом с домами и даже касалось бетонных перекрытий. Посреди центральной городской площади находились пять фигур титанического размера и чудовищного облика. И они были живые.

Пять человекоподобных существ, каждое величиной с гору, медленно дышали, смотрели перед собой остановившимися глазами. В безэмоциональном холодном взгляде отчетливо виделся разум – странный и извращенный, не такой, как у людей. Ничего человеческого и не могло быть в этих существах, увиденное отрицало родство не только с человеком, но даже с самой природой. Чудовища разительно отличались от своих изваяний в приходах культа, но все-таки ученые и Арчибальд узнали пятерых баалов. Живые баалы выглядели гротескно и символично, словно их облик формировался не по законам физиологии, а по прихоти ночного кошмара.

Лысый толстяк с щеками, лежащими на лоснящихся плечах, был одет в узорчатые золотые одеяния, но вздутый живот остался обнажен. Человек с таким брюхом не смог бы жить, оно выдавалось вперед в разы больше, чем у беременной женщины, распирало бока вширь на расстояние вытянутой руки. Ноланд, поморщившись, вспомнил, что южные змеи могут заглотить настолько крупную добычу, что их туловище принимает форму съеденного существа, а газы, выделяющиеся при переваривании, разрывают змее брюхо. Здесь произошло подобное. Живот Золотого баала наискось пересекала сквозная трещина. Но сквозь жир и мясо сочилась не кровь, а желтая слизь, вместо внутренностей виднелись золотые монеты. Толстяк слегка улыбался, на потном лице образовались ямочки.

Рядом стоял атлет с обнаженным торсом. Широкая грудь блестела на солнце бронзовым загаром, шарообразные мускулистые плечи напоминали гири цирковых силачей, мышцы по всему телу вздувались крутобокими валунами. Тело баала густо покрывали курчавые черные волосы, голова казалась крохотной для столь могучего тела – тыковка с маленькими глазами, выступающими надбровными дугами и плоским скошенным к затылку лбом. Мощная нижняя челюсть отвисла, губы застыли в гримасе умственно отсталого. Красный баал стоял в победоносной позе: одну руку упер в бок, другой сжимал скрученный кольцом кнут, с кончика которого струйкой стекала красная слизь. Он был выше прочих баалов, что объяснялось не только развитым телосложением. Под каждым сапогом, словно своеобразная подошва, находилась человеческая голова, лица негодующе кричали, краснели от злости и напряжения, морщились от боли.

Было весьма странным увидеть здесь инвалидную коляску с колесами выше деревьев, однако Зеленый баал восседал на таком троне. Это был молодой юноша с длинными волосами, дистрофически худой, но с выпирающим круглым животиком. В одной руке баал держал переполненный бокал с зеленой слизью, в другой – курительную трубку, дым из которой поднимался к небу, как из трубы металлургического завода. Огромный рот с влажными красными губами был приоткрыт в наслаждении. Такие же рты находились посередине живота и в паху.