Книга След Бремера, страница 127 – Валерий Муллагалеев

Ноланд открыл борт, плетеная дверца распахнулась настежь, ветер тут же прижал ее к корзине. Трое исследователей взялись за руки и по условному знаку спрыгнули. Нагрузка аэростата резко снизилась, корзину рвануло вверх, и страховочная веревка, скребущая по краю обрыва, лопнула. В последний момент опора вывернулась из-под ног – вместо прыжка получилось падение. Они рухнули на площадку, разбивая колени и царапая ладони о камни. Освобожденный аэростат взмыл в небо. Ветер ударил по черному куполу, бросил вправо, влево, затем подхватил и понес над вершинами гор вдаль.

Первым поднялся Ноланд и помог встать Теодору с Вереском. Они проводили взглядом аэростат. Черное пятно удалялось, ветер мял купол, нагретый воздух выходил через клапаны. Далеко на севере корзина зацепилась за горную вершину, шар порвался и вывернулся наизнанку. Остатки ткани некоторое время развевались на ветру, словно черное пламя, затем их унесло дальше, а корзина сорвалась вниз. Теодор отнял ото лба приложенную козырьком ладонь и мрачно кивнул.

Первые в жизни Ноланд находился так высоко. Ветер заставлял одежду трепыхаться на теле и свистел в ушах. Каменные громады Корифейских гор протянулись бесконечной цепью с севера на юг. С запада, откуда они с Вереском приехали, виднелись горные отроги, переходящие в равнины клеттских заповедников, а на востоке взгляд провожал серо-коричневые пики до самого горизонта – столь широк был горный массив. С площадки открывался вид на сокрытую долину, окруженную отвесными скалами, древние строения Кха казались разбросанными детскими кубиками. Фигуру Арчибальда было почти не различить, но ученые на всякий случай отошли от края подальше.

Теодор щурился от яркого солнца и мычал, потирая ушибы, но счастливо улыбался.

— Удалось… удалось! Как я и предполагал, это смотровая площадка. Прекрасный дозорный пункт и обсерватория, – сказал он, осматриваясь.

Они оказались посреди круглого, как тарелка, уступа, шагов тридцать в диаметре. По краям сохранились остатки перил. С одной стороны скала поднималась выше, образуя стену, и там виднелся прямоугольный дверной проем, сложенный из отесанного камня. Деревянная дверь за сотни лет под солнцем и ветром превратилась в ветхую скорлупу, но была заперта. Ноланд взялся за бронзовую ручку и надавил вбок. Дверь перекосилась, как доски старого забора, образовалась широкая щель. Он просунул руку внутрь и снял щеколду. Дверь открылась, показав уходящие вниз каменные ступени из желтого камня в прожилках. Ученые зажгли фонарь и двинулись внутрь по узкому коридору.

У Ноланда перехватило дыхание, когда он осознал, что они спускаются в мастерскую самого Тидира Знающего, Вечного хранителя Пути. Никто даже из самых удачливых исследователей Пятой эпохи никогда не приближался к подобной исторической святыне. Цель экспедиции находилась уже рядом. Сердце стучало как колеса паровоза.

Спуск привел к длинному залу-галерее. Вдоль стен стояли верстаки и стеллажи со всевозможным оптическим оборудованием. Оранжевое пламя фонаря плясало на бронзовых и медных устройствах, выпуклые линзы покрывал мохнатый слой пыли, делая их похожими на сомкнутые веки неведомых чудовищ. Ноланд провел пальцем по бронзовой трубке, оставляя блестящий след чистого металла. Увиденное всколыхнуло воспоминания о разговоре с Ликургом у телескопа.