Книга Волчий клан 2, страница 53 – Валерий Муллагалеев

Он пнул остатки кожи на полу, которые медленно оплывали и скатывались струпьями.

— Зря только отзеркаливал твои фантазии. А теперь…

Инесса не стала дожидаться, что там теперь. Бросилась в открытую дверь прочь из комнаты. Вавила — за ней. Он захлебывался от хохота.

Она выбежала в гостиную, захлопнула дверь, дернула щеколду.

Первое, что ей бросилось в глаза — оружие на стене напротив камина. Старинные мечи, сабли, секиры…

Выбрала топор. Не для того, чтобы сражаться с этой тварью врукопашную.

Инесса положила запястье на подлокотник кресла, замахнулась топором.

Пару секунд она колебалась, против воли представив, как промахивается и отрубает себе пальцы или всю кисть.

Надо попасть по браслету, это же просто дерево, оно расколется… Но не слишком сильно! А то опять-таки прощай рука…

Инесса закусила губу, уставилась голубыми глазами на браслет. Рука с занесенным топором начала подрагивать от напряжения.

В гостиную ворвался Вавила, растопырил длинные руки и захихикал.

Инесса рубанула топором.

* * *

Челищев смотрел на меня хмуро, с давящей ненавистью, словно хотел вскипятить мою кровь одним лишь взглядом.

Я ощутил какое-то неявное магическое воздействие, но окутывающая меня Ярость погасила его. Никаких мне тут иллюзий — никакой магии!

Челищев досадливо осклабился, обнажив крупные зубы с просветами. Взглянул на дюжину астральных волков, заполнивших балкон, отрезавших ему путь к отступлению.

— Как тебе удалось такое, волколак? — проговорил он. — Ты… ты — Сигмар⁈

Я не стал отвечать и не позволил ему тянуть время. Вместо этого простер руку вперед и произнес фразу, ставшую для меня сакральной:

— Фас!!!

Волки рванулись вперед, Ядро в груди затряслось от всколыхнувшихся цепей.

Челищев выхватил из складок мантии кинжал с волнистым лезвием длиной с локоть. В свете луны сверкнули корявые письмена вдоль клинка. Это не походило на боевое оружие — так мог выглядеть ритуальный кинжал, которым совершают нечто более страшное, чем убийство.

Челищев взмахнул клинком слева направо — и распорол пространственную ткань на уровне пояса. Края разошлись в стороны с душераздирающим звуком, в котором смешались женский крик и надрывный плач младенца. Контуры раны скомкались изломанными линиями, в образовавшейся бреши показалась непроглядная тьма.

Два передних волка на бегу влетели в разлом и растворились в нем. Связь оборвалась, дернув меня болью, словно у меня вырвали ноготь. Остальные волки остановились, зарычали.

Я направил их в обход препятствия. Один поднырнул под разлом и пополз на брюхе. Я видел Челищева их глазами близко-близко.

Он крутанулся на месте, отчего полы мантии взвились, и сделал несколько продольных разрезов по бокам от себя. Губы его шептали слова на неведомом языке.

Из каждой новой бреши вдруг вырвались щупальца толщиной с водосточную трубу. Длинные, извивающиеся, словно дождевые черви на на сухом асфальте, они были телесного цвета.

Щупальца схлестнулись с волками. Астральные челюсти грызли противное чуждое мясо, щупальца изворачивались, душили, норовили столкнуть с балкона вниз, на арену. А падать тут как с пятого этажа!

Одно щупальце изогнулось через верх, минуя волков, и потянулось в мою сторону.

Мне пригодились бы сейчас когти, но с браслетом из лунного серебра я не мог видоизменять тело. Повинуясь старому рефлексу, рука шлепнула по поясу. Как же не хватало старого доброго палаша!