Книга Волчий клан 3, страница 78 – Валерий Муллагалеев

Батыр пах бараньим жиром, специями, медью и железом, а еще от него исходило ровное спокойствие человека, который тут дома.

Влада, кстати, в походных условиях перестала скрывать свой запах. От нее веяло свежим бризом изысканного парфюма, а что касается эманации… Я нахмурился, впервые учуяв такой спутанный клубок. Было в нем нечто угрожающе-тревожное, как если бы из реального клубка ниток вдруг высунулся костлявый палец и погрозил тебе…

Спор начался в полдень, когда мы вышли к высохшему руслу реки

Это была широкая, метров в двести, полоса потрескавшейся глины и наносного песка, извивающаяся между барханов.

Терехов оживился, зашуршал картой.

— Вот! Вот оно, господа! — Он тыкал пальцем то в карту, то в сторону русла, привставая в седле. — Сухое русло реки Ад-Дариа. Съемка Корпуса, тридцать шестой год. По нему выйдем к долине на трое суток раньше, чем в обход. Дно ровное, твердое, песок не сыпучий, верблюды пройдут как по мостовой!

Батыр развернул своего верблюда поперек нашего маршрута.

— Нет, — сказал он.

Одно слово — и замолчал.

Терехов снял очки и проморгался.

— То есть как — нет?

— По руслу не пойдем. Пойдем в обход, по гряде.

— Позвольте! — Терехов замахал картой, как флагом. — Обход — это лишних трое суток! Это лишняя вода, лишний корм, лишний риск! У нас расчет по припасам, у нас смета, у нас, в конце концов, съемка Императорского Корпуса, а не бабкины сказки!

— Карта твоя старая, — спокойно сказал Батыр.

— Недавно же съемку делали! Да и видно же, что сухо.

— Сейчас там земля пьет.

— Что, простите?

Батыр не ответил. Он смотрел на русло, приложив ладонь козырьком, и молчал. По его лицу было видно: объяснять он не считает нужным.

И тут вмешалась Влада.

— Георгий, — проговорила она, — позвольте заметить очевидное. Перед нами карта Императорского Исследовательского Корпуса, составленная учеными людьми, и слово… — она сделала паузу ровно такой длины, чтобы стало неприлично, — слово проводника, нанятого разбойником, который еще вчера собирался вас убить.

Вот теперь стало тихо по-настоящему.

Батыр медленно повернул голову. Лицо у него не дрогнуло, но что-то в воздухе изменилось — как будто в жаркий полдень потянуло холодком. Влада не удостоила его взглядом.

Игорь смотрел на меня.

Полдня в пути — и вот вам, пожалуйста, первый раскол.

И решать его мне.

Скажу «по карте» — потеряю Батыра. Вряд ли он сбежит, он останется и будет вести, но перестанет говорить. Человек, который знает пустыню и молчит, — это мертвый груз, который однажды промолчит в самый неподходящий момент.

Скажу «в обход, потому что я так сказал» — Терехов смолчит, но затаит. Ученые обиды долгие, а он еще и запишет, а нам с ним еще идти и идти.

Я спрыгнул с верблюда, легко приземлившись на согнутые ноги.

— Отдохните пока, — сказал я, махнув рукой на небольшую рощу. — Я скоро вернусь.

Взяв у Терехова карту, я пошел вниз, к руслу.

Глина под ногами была твердой, как обожженный кирпич, и вся в трещинах — узор, будто кто-то разбил гигантскую тарелку и сложил куски с большими зазорами. Иссушенные солнцем струпья грязи хрустели под подошвами сапог.

Я прошел несколько десятков шагов, присел на корточки. Снял очки. Ничего подозрительного.

Медленно втянул воздух через нос.

Первое, что дало русло, было ожидаемым: пыль, раскаленная глина, легкая нота соли. Река была пресная, но при высыхании всё равно получился осадок.