Книга Волчий клан 3, страница 21 – Валерий Муллагалеев

— ХРА! — раздалось из рощи. Между деревьев мелькнула исполинская серая фигура.

Я-то почуял Кабачину заранее — такой волчий дух волколака в третьей форме я чую буквально за версту даже в человеческом обличье. А вот остальные вздрогнули.

Игорь привычно схватился за эфес палаша — годы службы в Черном Полку не прошли даром, до недавнего времени он видел в волколаках исключительно врагов. Инесса, заметив мое спокойствие, отпустила мой локоть.

— Еб!.. — выдохнул Ефим. — Никак не привыкну, что это чудище тут ошивается.

— Не безобразничает? — спросил я.

— Не-а. Бродит вокруг волости, как бы патрулирует. Зверодан с ним ладит. Говорит, всё путём. Но мне все равно не по себе как-то.

Я посмотрел в желтые глаза, наблюдающие за нами из-за деревьев.

— Иди к нам, Кабачина!

— Что за имя такое? — спросила Инесса.

— Волчина — кабачина — серая бочина, — объяснил я.

Кабачина приблизился. Три метра ростом, поперек себя шире, мускулистые передние лапы распростерты в стороны, когти способны вспахать землю как плуг. Волчья шерсть на природе стала гуще, чем была на Арене, появился здоровый лоск. Единственный волколак, который крупнее меня в третьей форме.

Я чувствовал его Ярость, растворенную во всем теле без выраженного Ядра. Одичавший волколак, лишенный человеческой сущности. По сути зверь, но зверь разумный и понимающий больше, чем любой волк… и некоторые люди.

Он подошел, загораживая солнце. От него шла волна жара и звериного духа, мощное дыхание можно было принять за рык, но он просто сопел, с интересом разглядывая нас. Даже голову склонил набок и навострил уши, выдавая мыслительный процесс.

Я обвел руками всех приехавших со мной и весомо проговорил:

— Это — свои. Часть стаи. Мои близкие. Важные. Их нужно слушаться и защищать, как меня самого.

— ХРА! — согласно ответил он, а потом указал когтем на Инессу и добавил с восхищением: — Хра-хра!

— Чего он?.. — сказала она, поежившись скорее из кокетства, чем из страха.

— Выражает комплимент. Но не тебе, а моей самцовости.

— Хра? — спросил Кабачина.

— Сейчас никаких дел. Гуляй, — ответил я.

Кабичина побрел в гущу деревьев, удивительно тихо для своих габаритов ступая по лесному ковру.

— Защитник рода Лютиковых, — задумчиво проговорил я, вспоминая то, как назвался снеговик Свиридова.

Инесса с любопытством глянула на меня, но промолчала. У рода Рюминых, очевидно, тоже есть хранитель, куда более могущественный, чем у Свиридовых. Подозреваю, что он живет в огненном фонтане у их особняка.

Мы пошли к Красным Родникам.

Наше появление в деревне не прошло незамеченным. Весть быстро разошлась, и вокруг собралась целая толпа. Люди встретили меня с удивлением, которое перешло в ликование.

В ту злополучную ночь они запомнили меня больше в зверском облике, а затем я рассекал по волости в окровавленной шинели с чужого плеча. Теперь они видели барона в дорогом темно-сером сюртуке с гербом на лацкане — оскаленной мордой волка среди желтых цветков лютика. Не клейменого старика, а реального волколака, да еще и в компании магички и офицера.

В глазах местных мужиков и женщин читалось не просто почтение, а смутная надежда — на что-то еще непонятное, но большое и хорошее. На что-то настоящее.

Митрич — крепкий мужик с наполовину седой бородой, бывший фельдфебель — выбился из толпы, поклонился и поприветствовал меня.