Онлайн книга «Мифы близкого будущего»
|
6 Запись 24:17 августа И сегодня не видел Хинтона. Анна спит. Час назад, когда я вернулся из аптеки, она впервые за неделю сфокусировала на мне взгляд. Я за несколько минут сумел ее накормить, она в это время была в полном сознании. Время для нее практически остановилось, она явно подолгу проводит в почти неподвижном мире, в ряду сменяющихся случайным образом застывших картин. Потом ненадолго пробуждается и заговаривает о Хинтоне, о полете с нами на его «сессне» в Майами. Однако эти путешествия в свет как будто укрепляют ее, и сам факт, что время не уходит, питает ее мозг. Я чувствую то же самое, несмотря на воспалившуюся рану на плече – от грязных ногтей Хинтона. Приступы наступают по дюжине раз на дню, все замедляется до почти неразличимого течения. Нарастает интенсивность света, фотоны накапливаются на всем пути от солнца. Выходя из аптеки, я проследил взглядом за пролетающим над головой попугаем – у него ушло два часа на пятьдесят футов. Может быть, у Анны еще есть неделя, прежде чем время для нее совсем остановится. А у меня – три недели? Любопытная мысль, что, скажем, ровно в 15:47 8 сентября время застынет навеки. Единственная микросекунда, не замеченная никем другим, для меня будет длиться вечно. Надо заранее подумать, как ее провести! Запись 25:19 августа Два безумных дня. У Анны вчера в полдень случился рецидив: вазовагальный шок, вызванный пробуждением во время обстрела. Хинтон поливал отель пулями со своего аэроплана братьев Райт. Я едва прощупал ее пульс, несколько часов растирал икры и бедра; с радостью ушел бы в вечность, лаская жену. Сумел поставить ее на ноги и стал водить по балкону, в надежде, что шум мотора вернет ее на рельсы. В самом деле, сегодня утром она говорила вполне внятно, явно встревожилась из-за моего истерзанного вида. Для нее сейчас тихий день три недели назад. Мы еще могли бы уехать: взять ничейную машину и добраться до границы в Джексонвилле прежде, чем истекут последние минуты. Мне все время приходится напоминать себе, зачем я вообще сюда приехал. Бегство на север ничего не решит. Если решение существует, оно здесь, где-то между манией Хинтона и орбитальным гробом Шепли, между космическим центром и этой жутковато-яркой движущейся точкой на ночном небе – по ночам она слишком хорошо видна. Надеюсь, я не уйду, наблюдая за ней, не проведу остаток вечности, глядя на испаряющийся труп человека, чьей космической смерти я поспособствовал. Все думаю про того тигра. Я мог бы его успокоить. Запись 26:25 августа 3:30 ночи. Первый сплошной час в сознании за последние дни. Очнулся пятнадцать минут назад, Хинтон как раз закончил обстрел отеля – пальмы стряхивали пыль, на балконе было полно насекомых. Хинтон явно пытается удержать нас в сознании, оттягивая конец, пока не выложит на стол последнюю карту или, может быть, пока я не уберусь с дороги, оставив его с Анной. Я все размышляю, что им движет. По-видимому, он приветствует уничтожение времени, считает, что мы должны ухватиться за шанс, предоставленный этой немочью, сделать следующий эволюционный шаг. Он подталкивал меня к краю палубы, соблазнял полетом: не объявись тогда на своем планере Вей Шепли, я бы нырнул за перила. Странно он мне помогал, направлял в новый безвременный мир. И выбрасывая Шепли из «Шаттла», он считал, что не убивает его, а отпускает на волю. |