Книга Наследник Тумана, страница 99 – Сергей Карелин

— Денег, — повторил я и отпил пива. — Ладно, продолжайте. Что стало с матерью?

Самойлов опустил глаза на чашку.

— Умерла, когда вам было одиннадцать. Алене тогда исполнилось десять. Болезнь легких, насколько мне известно. К лекарям обратились поздно, магия уже не помогла.

Я некоторое время крутил бокал на столе. Выходило, Койот был внебрачным сыном одного из самых влиятельных людей Империи. Родство полезное, если смотреть со стороны. Только сам Михаил почему-то предпочел ему работу проводника и съемное жилье в Рязани.

— После ее смерти нас забрали в особняк?

— Да. Князь официально признал вас обоих и дал свою фамилию. С тех пор по документам вы Михаил Александрович Волконский.

— По документам, — я посмотрел на него. — А дома нас кем считали?

Самойлов поморщился.

— Бастардами. Отец мог подписать бумаги, но заставить остальных полюбить вас не мог.

— Любить необязательно. Хотя бы не трогали?

— Трогали, — признал он после паузы. — Братья особенно. Алене доставалось меньше, ее не считали соперницей в вопросах наследства. А вы отвечали, дрались, за что потом сами же получали наказание. Слуги быстро поняли, как к вам относятся, и тоже позволяли себе лишнее. После смерти Елизаветы Павловны стало еще хуже.

В памяти что-то шевельнулось. Не картинка, а знакомое до тошноты чувство: ты опять виноват, хотя первым полез не ты. Я стиснул ручку бокала и заставил себя разжать пальцы.

— Князь об этом знал? Ему хоть кто-нибудь говорил?

— Он редко бывал дома. Государственные дела занимали почти все время, своим старшим детям он тоже мало внимания уделял.

— Я спросил, знал ли он.

Самойлов вздохнул.

— Не могу сказать. Я не присутствовал при ваших семейных разговорах. Наверняка что-то знал, но, возможно, не представлял, насколько все плохо. Он не был жестоким человеком, Михаил.

— Просто рядом его не было, — сказал я. — Очень удобно для всех, кроме нас с Аленой.

На этот раз Самойлов спорить не стал. Я дал ему допить кофе, а потом спросил, как оказался в Рязани.

— У вас проявился дар проводника, и вы ушли из дома. Поменяли документы на фамилию матери, устроились в Гильдию. Полагаю, возможность самому зарабатывать оказалась важнее всего остального.

Тут понять прежнего Михаила было нетрудно. Лучше рисковать на маршруте, чем каждый день терпеть людей, которые считают тебя лишним в собственном доме. В Рязани хотя бы платили за работу, а не напоминали за обедом, кому ты обязан куском хлеба.

— А сестру почему не забрал? — спросил я. — Не получилось или она сама отказалась?

— Этого я не знаю. Но уйти вместе с вами ей было бы непросто. Своих денег у нее не было, а домашнее образование не слишком помогло бы найти работу. Вы хотя бы могли водить караваны. У Алены ни такого дара, ни способностей к магии не оказалось. Она осталась в особняке, но связь с вами поддерживала. Я всегда считал, что из всей семьи только она вам и дорога.

Стоило вспомнить ее голос в телефоне, как неприятно сжалось горло. «Миша, помоги». Я тогда еще ничего не понимал, а прежний Михаил, наверное, отозвался бы сразу. Он любил сестру, это чувствовалось даже сквозь обрывки чужой памяти.

— Хорошо, с прошлым немного разобрались. Теперь объясните, что происходит сейчас. Почему вы приехали ко мне?

Самойлов подозвал официантку и попросил еще кофе. Пока ждали заказ, он молчал, а я не торопил. Слишком многое хотелось спросить, но сначала нужно было выслушать его до конца.