Книга Наследник Тумана, страница 73 – Сергей Карелин

Я сунул руку в карман и нащупал визитку Семена рядом с деньгами. Груз доставили, работу закончили, а кто устроил засаду, так и не узнали. Судя по предупреждению командира, он тоже не считал эту историю закрытой.

Оставалось надеяться, что хотя бы до вечера нас оставят в покое. В семь предстоял разговор с Милой, и на этот раз она явно собиралась сказать больше, чем простое «извини».

Барон Маковецкий отложил последний отчёт и потёр ладони. Груз доставили вовремя. Покупатель подтвердил приём, деньги должны были поступить на счета в ближайшие дни. На этот раз обошлось без необходимости объяснять задержки и выпрашивать отсрочку.

Потери, конечно, вышли больше расчётных, но людей можно нанять новых. С машиной придётся повозиться, но и это решаемо. Главное, товар не пострадал: ни одной нарушенной пломбы, ни одного повреждённого контейнера. За подобную сохранность покупатели платили хорошо и не слишком интересовались тем, какой ценой она обеспечена.

Он закрыл папку и только тогда заметил фотографию Замяцкого, лежавшую в углу стола. Профессор стоял на научном симпозиуме с дипломом в руках. Неудачно подобранный пиджак топорщился на плечах, волосы были зачёсаны слишком старательно. Улыбался учёный открыто и довольно. Маковецкий помрачнел и перевернул снимок.

Когда он нанимал Замяцкого, тот представлялся почти идеальным исполнителем. Талантливый специалист, которому постоянно не хватало денег на работу. Согласования, разрешения на экспедиции, закупка оборудования отнимали у профессора больше времени, чем сама наука. Барону достаточно было пообещать финансирование, чтобы получить его благодарность и согласие.

Поначалу учёный даже не спрашивал, почему часть документов оформляют через посторонние компании. Зато теперь вопросы появились.

Маковецкий вспомнил, как Замяцкий стоял перед ним после прибытия каравана и требовал доплаты. Именно требовал. Не попросил положенные средства на непредвиденные расходы, а начал объяснять барону, что тот обязан сделать.

Маковецкий тогда сдержался. При чужих людях ставить профессора на место было неудобно, да и слишком заметно тот нервничал. В конце концов Замяцкий полез за собственными деньгами, демонстративно давая понять, что расплачиваться с проводниками придётся ему.

Барон помнил взгляды присутствующих. Это раздражало сильнее самой доплаты.

Что возомнил о себе этот человек? Кто оплачивал его лабораторию, доставал редкие материалы и договаривался о разрешениях? Без помощи Маковецкого профессор до сих пор обивал бы пороги ведомств со своими заявками. Впрочем, дело было не в неблагодарности.

Замяцкий оказался слишком нервным для работы, в которую его втянули. Вздрагивал при виде вооружённой охраны, запинался, когда требовалось объяснить назначение груза. Несколько раз начинал говорить лишнее, а затем обрывал себя на полуслове, привлекая ещё больше внимания.

Сегодня его следовало успокоить и отправить отдыхать. Завтра он выспится, начнёт вспоминать дорогу и вполне может решить, что больше не желает иметь с бароном никаких дел. Отпускать его было нельзя.

Да, он не знал имён покупателей и не представлял всей схемы поставок, однако Замяцкий видел содержимое контейнеров и мог объяснить, для чего нужны находившиеся там предметы. Для заинтересованного следователя этого хватило бы. Особенно для следователя Имперской канцелярии.