Книга Наследник Тумана. Том 2, страница 35 – Сергей Карелин

— Для нас это хорошо. Чем дольше меня считают мертвым, тем спокойнее.

— Пока, да, — согласился Пономарев. — Поэтому прошу вас сегодня остаться в квартире. После всего пережитого вам нужно отлежаться, а не проверять, насколько хорошо вас запомнили в клинике. Во двор выйти на немного можете, собаку то выгулять надо, но десять минут не больше. Утром позвоню, тогда и решим, что делать дальше.

— Вы так говорите, будто я уже стою у двери с ключами. Никуда я не собираюсь.

Адвокат помолчал, словно прикидывал, можно ли мне верить, потом продолжил:

— В гостиной есть комод, в нижнем ящике лежит ноутбук. Пароль — цифры от одного до шести. Интернет подключится сам, сможете почитать новости. Только не входите в личные аккаунты и никому не пишите.

— Хорошо. Посмотрю, что обо мне пишут.

— Посмотрите, только не комментируйте, — сухо отозвался барон. — И если позвонят в дверь, не открывайте. Кого бы вы ни увидели в глазок.

— Даже вас?

— Даже меня. Сначала я предупрежу по телефону, потом приеду. Надеюсь, с этим спорить не станете?

— Не стану. До утра, Андрей Иванович.

Закончив разговор, я положил телефон рядом. Пономарев был прав, сейчас лучше не высовываться. Те, кто хотел меня убить, считали дело законченным, и лишать их этой уверенности я не собирался.

— Слышала, Мара? Сегодня сидим дома.

Рысь подняла голову с диванной подушки.

«Дома хорошо. Еще еда есть?»

— Ты же недавно ела. Куда в тебя столько помещается?

«Мара много ходила».

С этим спорить было трудно. Я пообещал накормить ее позже и отправился за ноутбуком. Он лежал там, где сказал барон. Устроившись за столом, я включил его и ввел пароль. Через минуту уже открыл браузер. По запросу о нападении на Госэкспресс нашлось столько статей, что читать все не имело смысла. Я выбрал одну из первых:

«Скегги атаковали конвой Госэкспресса на московском направлении. Есть погибшие».

В статье было больше подробностей, чем в выпуске новостей. Конвой вышел из Коломны утром и направился к Бронницам. Прогноз обещал зеленый уровень, но за несколько минут фон поднялся до синего. После этого скегги ударили с боков колонны, повредив головной броневик и автобус.

Об охране написали, что она сражалась до последнего. Дальше шли соболезнования семьям и список погибших. Я нашел свою фамилию и задержал на ней взгляд. Вроде уже слышал по телевизору, а все равно было не по себе.

Мара подошла к столу и сунула нос под мой локоть.

«Про хозяина?»

— Про меня. Пишут, что не выжил.

Она посмотрела на экран, потом на меня.

«Плохо искали».

— Меня это устраивает. — заверил ее.

В другой статье приводили слова пассажиров. Несколько человек видели, как во время нападения из окна автобуса выпал мужчина. Кто именно, они не знали, но журналист сопоставил рассказ со списком погибших и осторожно предположил, что речь обо мне.

О Миле ничего не нашлось, но главное что ее имени не было в списке погибших. Наверняка выбралась. Может, уже вернулась в Рязань, а может, сидит где-нибудь в Москве и рассказывает, как все прошло. Вспомнилось ее лицо перед ударом, и я невольно прижал ладонь к боку. Как же легко я ей поверил.

Мара ткнулась носом в мою руку.

«Болит?»

— Немного. Ложись, я скоро закончу.

Она не сразу отошла, но потом вернулась на диван. Я закрыл статью и занялся Волконскими.