Книга После моей смерти началась месть, страница 7 – Марина Исайр

И ждал ответа.

— Мы останемся ещё немного. Я попрощаюсь с хозяевами, а потом уеду.

— К Адриану?

— Нет. Среди ночи ехать на север бессмысленно, да и появляться у дяди с половиной дворцовых сплетников на хвосте не хочется. Сначала мне нужен столичный особняк Вейров. Пора наконец вспомнить, что у меня есть собственный дом. Только отправьте человека к Адриану с запиской «Кто-то рисует терновый круг разорванным».

— Лорд Вейр поймёт?

— Не знаю.

Мира удивлённо приподняла бровь.

— Тогда зачем передавать именно это?

Я сложила записку и спрятала её рядом с первой.

— Если поймёт — приедет. Если не поймёт — приедет ещё быстрее.

На этот раз Мира посмотрела на меня почти одобрительно.

— Разумно, миледи.

— Не говорите Адриану, что я сказала что-то разумное. Он станет невыносим.

— Боюсь, этот этап давно пройден.

Каэль очень медленно повернул к ней голову.

— Ты сегодня особенно разговорчива.

— Длинная ночь, милорд.

— Сделай её короче и найди слугу.

Мира поклонилась мне.

— До встречи, леди Вейр.

Она растворилась среди гостей настолько естественно, что уже через несколько секунд я потеряла её из виду.

До рассвета оставалось всего несколько часов, а у меня уже были две записки, неизвестный враг, пропавший барон, украденный родовой ключ и место под дворцом, где когда-то хоронили клятвы Вейров.

1.1 Дом Вейров и ключ

В особняк Вейров я вернулась под утро.

Дорога от дворца заняла меньше получаса, хотя мне показалось, что карета едет целую ночь. Карета была не дворцовая и не вейровская, без гербов, без лишнего света, с плотными тёмными занавесками и таким ходом, будто лошади Каэля Ардена тоже служили в теневой гвардии и прекрасно понимали, что шуметь в столице после бала — дурной тон. За окнами тянулись мокрые улицы, закрытые лавки, тёмные фасады домов, редкие фонари у перекрёстков, и весь город после хрустального блеска дворца казался не спящим, а притаившимся, как всякий двор, который слишком привык прятать живые тайны за мёртвыми ставнями.

Каэль сидел напротив и молчал. И вот за это  я была ему почти благодарна. После записок, бала, взгляда Кассиана, слишком внимательного интереса принца Ренана и собственного решения уехать из дворца именно с Каэлем мне не хотелось говорить в темноте кареты, где каждое слово звучало ближе, чем следовало. В таких местах легко сказать лишнее, потому что темнота иногда кажется безопаснее света, хотя на деле просто лучше прячет последствия.

Когда карета остановилась у старого особняка, я несколько секунд не двигалась.

Дом Вейров стоял у восточной стены столицы — тёмный, строгий, почти суровый рядом с изящными южными особняками, где колонны были тоньше, окна шире, а фасады выглядели так, будто хозяева каждое утро лично просили их казаться приветливыми. У нас всё было иначе. Узкие окна. Железные ворота с переплетёнными ветвями терновника. Северный камень в кладке. Белый ворон над аркой, сложивший крылья так, будто ждал не гостей, а возвращения крови.

В первой жизни меня убедили, что этот дом мрачен.

Теперь я поняла: он просто никогда не умел льстить.

— Домой? — тихо спросил Каэль.

Я посмотрела на ворота. На белого ворона. На чёрные шипы в железе. На окна, за которыми когда-то горел свет в кабинете отца, а потом долгие годы стояла такая тишина, будто дом тоже не хотел разговаривать с теми, кто пришёл после него.