Книга Брачное агентство Миры Роун. Дом выбрал вам судьбу, страница 77 – Марина Исайр

— А необычная? — спросила Миранда.

— Официально её не существует. Неофициально я не люблю поверенных, назначающих утренние проверки без печати магистрата.

Он поднялся и жестом велел следовать за ним.

— Шкафы не трогать, чужие имена не читать, на открытые книги слишком эмоционально не дышать.

— Последний пункт серьёзный? — тихо спросила Миранда у Виолы.

— В архивах — да.

Чем глубже они заходили между рядами шкафов, тем сильнее становилось давление чужих обещаний. Долги здесь ощущались не как цифры и подписи, а как тяжёлые следы, оставленные страхом, отчаянием и надеждой. Кто-то закладывал дом ради спасения сына, кто-то подписывал расписку на лечение жены, кто-то обещал вернуть золото, которого никогда не держал в руках, а кто-то одной подписью проигрывал будущее собственных детей.

Миранда остановилась, почувствовав, как сбивается дыхание. Виола сразу взяла её за локоть.

— Не смотрите на них.

— Я и не хочу.

— Дар хочет. Ему нужно понять всё сразу, но Вы не обязаны позволять.

— Здесь слишком много чужого горя.

— Архивы редко строят на счастье.

Рем Тавер обернулся.

— Если госпожа Роун упадёт в обморок, я составлю акт в трёх экземплярах.

— Очень заботливо.

Раздражение помогло лучше любых успокаивающих слов. Миранда выпрямилась и пошла дальше.

Они остановились у ряда шкафов с чёрными табличками. На одной значилось:«Временно спорные обязательства. Брачные и наследственные условия». Рем достал связку ключей и последовательно открыл три замка. Чернильная нить дёрнулась сильнее, а из шкафа потянуло холодом.

— Это нормально? — спросила Миранда.

Архивариус замер.

— Нет.

— Не открывайте полностью, — приказала Виола, однако было уже поздно.

Дверца распахнулась сама. Изнутри вырвался запах мокрых чернил, и на пол выпала тонкая серая папка с красной отметкой проверки. На её обложке проступали имена:«Валль — Терн. Долговое условие к брачному соглашению».

Буквы начали расплываться прямо на глазах.

Миранда наклонилась, но Виола резко перехватила её за запястье.

— Не касайтесь руками. Иначе для архива Вы станете сторонним вмешательством и исчезнете из записи вместе с документом.

— Как удобно всё устроено, — процедила Миранда. — Особенно для того, кто её стирает.

Рем Тавер достал плоскую костяную пластину и бросил рядом с папкой. Виола щёлкнула пальцами, заставив документ сдвинуться на подложку. За ним остался чёрный след, похожий на кровь из разбитой чернильницы.

— Снимите ограничитель, — сказала она.

— Вы только что требовали не смотреть на всё сразу.

— Сейчас перед Вами одна запись. Нужно увидеть, какую строку стирают первой.

— Ненавижу обучение во время пожара.

— Снимайте, Мирана.

Браслет расстегнулся, и мир ударил в глаза не светом, а связями. Папка перестала быть обычным предметом и превратилась в узел, от которого тянулись линии к договору в сумке Миранды, к запястью Виолы, в сторону квартала Валлей и к невидимой руке, уверенно стиравшей запись с другого конца.

Орвин.

Она не видела его лица, но чувствовала почерк — холодный, аккуратный, лишённый сомнений. Чужая воля уничтожала не бумагу, а право помнить то, что было записано.

— Какую строку стирают? — спросила Виола.

Миранда заставила себя сосредоточиться. Внутри папки листы шелестели сами, будто невидимые пальцы торопливо перелистывали их один за другим. Наконец из общего узла выступила одна фраза: