Книга Брачное агентство Миры Роун. Дом выбрал вам судьбу, страница 61 – Марина Исайр

— Виола не откажется.

— Почему Вы так уверены?

— Ей выгоден этот брак.

— Её семье выгоден, — поправила Миранда, постучав ногтем по нужной строке. — Отец получает долю в торговом доме и доступ к поставкам. А что получает сама Виола?

Эдрик замолчал. Огонь в камине стал ниже, а дом притих, прислушиваясь к ответу.

— Я не знаю, — признался он наконец.

— Тогда на чём основана уверенность, что она не откажется?

— Виола всегда делает то, что нужно семье.

— Это снова не ответ на вопрос о её собственных желаниях.

Эдрик отвёл взгляд к окну. Утро уже окончательно вступило в свои права: по улице проезжали первые экипажи, открывались лавки, а над соседними дверями загорались цветные вывески.

— С ней трудно разговаривать, — сказал он.

— Трудно или страшно?

— И то, и другое.

— Прекрасно. Значит, придётся поговорить.

Эдрик посмотрел на неё с таким ужасом, будто Миранда предложила не беседу, а добровольное жертвоприношение.

— С Виолой?

— Других невест в Вашем договоре пока не обнаружено.

— Она сюда не придёт.

Клиентская книга зашелестела и вывела:«Придёт, если правильно позвать».

Миранда повернулась к стойке.

— Вот позже и решим, как именно её позвать. Сначала я хочу дочитать документ и понять, почему дом затих при одном упоминании её имени.

Эдрик закрыл лицо ладонями.

— Я всё-таки погибну.

— Пока нет, — спокойно возразила Миранда. — Я ещё не подготовила окончательный счёт.

Пик встрепенулся, перебрался на стол коротким неровным прыжком и уселся возле договора. Бантик съехал ему на бок, крылья едва заметно светились розовым, а выражение морды оставалось таким важным, будто котёнок лично занимался семейным правом королевства.

Миранда уже собиралась отодвинуть его подальше от печати, когда заметила тонкий золотистый след. Он тянулся от букета, стоявшего в вазе у окна, к выпавшей из него карточке с именем Мари. Это была не нить в обычном смысле, не свет и не дым, а едва заметная линия, появлявшаяся лишь краем зрения и исчезавшая, стоило посмотреть на неё прямо.

Миранда перестала дышать и осторожно перевела взгляд на Эдрика. От него к карточке тянулась такая же линия — тёплая, слабая, но живая. Она дрожала, когда он нервно сжимал пальцы, становилась ярче, когда его взгляд невольно падал на букет, и тускнела, когда он смотрел на договор Тернов.

— Эдрик, подумайте о Мари, — попросила Миранда, стараясь говорить как можно спокойнее.

Он насторожился.

— Зачем?

— Просто подумайте о том, что собирались сказать ей в записке.

Эдрик покраснел, но послушался. Его взгляд опустился, напряжение в лице смягчилось, и золотая нить вспыхнула так отчётливо, что Миранда невольно откинулась на спинку кресла.

— Госпожа Роун? — встревожился он.

Она взяла чашку и сделала вид, что всего лишь потянулась за чаем.

— Всё в порядке.

Ничего не было в порядке. В прежней жизни отношения проявлялись переписками, забытыми годовщинами, общими счетами, подозрительными переводами и словами «мы просто коллеги», после которых всегда стоило внимательнее проверить сообщения. Никаких золотых линий между людьми и букетами Миранда прежде не видела.

Хотя прежде она и не жила в доме, подделывающем вывески ради чужого счастья.

Она посмотрела на соглашение и увидела вторую связь. От имени Эдрика к имени Виолы тянулась бледно-серая линия, холодная и натянутая слишком ровно, как проволока. В ней не было движения и тепла — только обязательство, долг и чужая воля. Вокруг красной печати Тернов темнел плотный узел с бордовыми прожилками, будто кто-то связал несколько обещаний в один тугой ком и запечатал его красивым воском.