Книга Брачное агентство Миры Роун. Дом выбрал вам судьбу, страница 4 – Марина Исайр

От осознания стало не легче. Напротив, к страху добавилась тихая, вязкая обида на жизнь, которую она ещё вчера считала вполне устроенной.

Половицы возле двери скрипнули.

Миранда резко подняла голову.

Скрип повторился, на этот раз длиннее, будто кто-то переминался за дверью. Она огляделась в поисках чего-нибудь похожего на оружие, но обнаружила только подушку, кувшин и серебряную щётку для волос. Щётку можно было использовать разве что против плохо воспитанного парикмахера.

— Кто здесь? — спросила она, стараясь говорить твёрдо.

Ответа не последовало. Зато дверца огромного тёмного шкафа медленно приоткрылась. Изнутри пахнуло сухими травами, пудрой и сладкими духами. На плечиках висели десятки платьев — розовые, сливочные, голубые, сиреневые, украшенные лентами и вышивкой. Все они выглядели так, будто принадлежали девушке, которая кормила белочек с ладони, никогда не повышала голос и говорила «ах» вместо нормальных ругательств.

Миранда опустила босые ноги на ковёр, осторожно поднялась и, держась рукой за кроватный столбик, сделала несколько шагов. Ноги дрожали, но слушались. Тело двигалось непривычно легко, с другим центром тяжести, и даже это пугало. Каждое движение напоминало: она находится не у себя.

— Ясно, — произнесла она, остановившись перед шкафом. — Ад существует и оформлен в пастельных тонах.

Створка хлопнула.

Не сильно. Скорее с укором.

Миранда замерла.

— Ты сейчас возмутился?

Шкаф не ответил, но с кровати на пол сама собой соскользнула подушка. Миранда посмотрела сначала на неё, затем на шкаф и почувствовала, как остатки привычной логики начинают сдавать позиции.

— Хорошо. Значит, похитили не люди. Или люди, но с очень дорогими спецэффектами.

Она медленно двинулась к туалетному столику. На нём стоял кувшин с водой, серебряная щётка, несколько шпилек и письмо, запечатанное тёмно-бордовым воском. Сначала Миранда протянула руку к письму, но взгляд зацепился за зеркало.

Весь воздух в комнате словно исчез.

Из овального стекла на неё смотрела молодая девушка, которой Миранда никогда прежде не видела. Светлые волосы мягкими волнами падали на плечи, большие глаза казались почти прозрачными в утреннем свете, кожа была нежной, нос аккуратным, а губы слишком мягкими для лица человека, способного спорить три часа о разделе недвижимости. Девушка выглядела милой до раздражения, словно к её портрету следовало прикрепить предупреждение: «Не повышать голос, может расстроиться».

Миранда сделала шаг вперёд, и отражение повторило движение.

Она подняла руку, коснулась щеки, оттянула нижнее веко, прищурилась. Девушка в зеркале послушно сделала всё то же самое, но даже подозрительный прищур получился у неё почти трогательным.

— О нет, — прошептала Миранда.

Её голос — теперь уже приходилось признавать, голос отражения — оказался тонким, бархатным и совершенно не подходящим к словам, которыми хотелось описать происходящее.

Она наклонилась ближе, отчаянно ища хотя бы одну знакомую черту. Цвет глаз был другим. Форма бровей — тоже. Даже маленькая родинка у виска, к которой Миранда привыкла с детства, исчезла.

Это была не она.

Не сонное отражение, не последствия болезни и не лицо после операции. Чужая женщина. Чужое тело. Чужая жизнь, в которой Миранда проснулась без разрешения.