Книга Прочнее оков, страница 72 – Ольга Куно

Тот не сдвинулся с места и вообще никак не отреагировал на мои слова.

— Слышишь, миледи говорит, что в твоих услугах нет необходимости, - решил побыть моим переводчиком Людвиг.

Альдриг и бровью не повёл.

— Я работаю не на леди Стэнфорт, а на министерство иностранных дел.

Мои глаза расширились от удивления, но говорить я ничего не стала. В отличие от Людвига, который настаивал:

— Но сейчас леди не нужен телохранитель. Что с ней может случиться?

— Если бы мы заранее знали, что может случиться, охрана в принципе была бы не нужна, - спокойно откликнулся Альдриг. – Однако если кто-нибудь, к примеру, нападёт на леди с кинжалом или подсыплет ей в бокал яд, в министерстве спросят с меня.

Я высоко подняла брови, безмолвно спрашивая у Альдрига, какая муха его укусила, но тот даже вопросы, заданные вслух, умел игнорировать, что уж говорить о неозвученных. Людвиг хотел продолжить спор, но, видимо, не нашёл достойного аргумента, повертел в руке кинжал, едва не выронил и, сдавшись, шагнул к соседнему с моим креслу.

— Будьте любезны, милорд, я верну на стену оружие, а то ещё порежетесь, - предельно вежливым тоном и с кристально честным взглядом добавил Альдриг и, подойдя, забрал у слегка ошалевшего Людвига кинжал.

Повесив клинок на прежнее место, он вновь отошёл ко входу и устроился там, прислонившись плечом к стеллажу.

— Так что там с фобиями? – полюбопытствовал Людвиг, наконец-то усевшись и взяв бокал вина.

— Есть несколько прелюбопытных названий. – Я полистала томик с зелёной обложкой и остановилась на нужной странице. – Во-первых, ты был прав: «спектрофобия» – это боязнь призраков.

— Я же тебе говорил!

— Но я, право, не понимаю, при чём здесь спектр. Так или иначе, этой болезнью страдает куча народу – при том, что мы отлично знаем: призраков не существует!

— Во-первых, никто не может быть вполне уверен, - парировал Людвиг. – Очень сложно доказать, что кого-то или чего-то не существует. Доказать существование значительно проще. А во-вторых, можно бояться чего-то, чего нет на самом деле. Люди прекрасно с этим справляются.

— Тут ты прав. - Я задумчиво повертела в руке бокал. – А вот смотри: тут есть ещё «плутофобия». Как ты думаешь, что это такое?

— Боязнь плутов? Нет, постой, давай уточним. Страх быть обманутым?

— А вот и нет! – победоносно воскликнула я. – Это, чтобы ты знал, боязнь богатства!

— Какой человек в здравом уме станет бояться богатства?

Я рассмеялась.

— А, может быть, как раз наоборот: именно человек в здравом уме и станет его бояться. Но поскольку такие люди – редкость, данная болезнь почти не встречается на практике.

— Если так, то совершенно необязательно было изобретать для неё название. Есть ещё что-нибудь любопытное?

— Сколько угодно! Вот, например, «никтофобия».

— Страх «никто»? – усмехнулся Людвиг. – Это практически то же самое, что боязнь привидений.

— Как выясняется, это боязнь ночи! – объяснила я, ведя пальцем по строчке.

— Что ж, этот недуг весьма распространён.

— Согласна. У меня и самой с ночью непростые отношения. Хотя я люблю засиживаться допоздна. А вот ещё прекрасное: «гимнофобия»! Никогда не отгадаешь!

— Как я понимаю, выдвигать гипотезу про гимн не имеет смысла.

— Ты совершенно прав!

— В таком случае, сдаюсь.

— Гимнофобия – это боязнь наготы.