Онлайн книга «Сторона теней»
|
Три подруги шли мимо большой избы, пустой и тихой: ни дымом, ни навозом возле неё не пахло, за оконцем не мерцал свет. Перед воротами все три невольно остановились, вспоминая свой разговор. В этой избе жила когда-то Феодора Васильевна, мать Ульянкиного отца. Была она рода старинного в этих местах и богатого. Сама вырастила семерых детей, доживала век при младшем Якове, да он умер раньше неё, а вдова молодая вышла замуж в другое село. Бабка осталась одна, жить к себе никого не звала, хотя сыновья с невестками и подросшие многочисленные внуки всякий день приходили к ней работать по хозяйству. Ульянка ей чем-то полюбилась больше других, и бабка разрешала ей ещё при своей жизни выбрать что-то из платья и старых её украшений, что самой бабке уже было не нужно, для будущего приданого. Умерла она два года назад, и с тех пор изба стояла пустая. Хотели в неё переселиться и многодетный дядя Захар, и Василий – старший сын дяди Дементия, но дело не ладилось: кого сны томили нехорошие, а кого и домовой душил: не принимает, значит. Так изба и пропадала даром, а была хорошая, просторная. Проходя мимо, Ульянка вздыхала тайком, вспоминая бабкины пироги и семейные застолья по праздникам, когда собиралось столько народу, что детей загоняли на печь и на полати. Она помнила, как девчонкой лет семи смотрела с печи на сватов, пришедших за младшей тёткой, окрещённой чудным именем Анимаида, и как тётя Аня, согласная на замужество, ковыряла печь[6] прямо возле свесившей голову Ульянки. Тогда та лишь радовалась зрелищу и ещё не думала: когда же мой черёд? Ох, как давно это было! – Сидела бы я, девушка, Ровно двадцать лет, — вдруг запела неугомонная Домна. – Любила бы молодчика Семнадцати лет… — Куда тебе такого молодого, нельзя! – обернувшись к ней, со смехом сказала Ульянка. — Восемнадцати лет! – поправилась Домна. И они запели вместе: – Такого хорошего, Что и в свете нет! Личико румяное, Ровно маков цвет. В кафтанчик лазоревый Миленький одет. Глазки его ясные, Словно самоцвет. Как пришло мне с миленьким Расставаньице — Не мил мне и белый свет! Проводив Ульянку до Сергеева двора, Малашка ушла к себе, Домна ещё немного задержалась. — Я знаю, что была то за курица, – загадочно сказала она, когда Малашка скрылась в густых сумерках. — Курица? — Ну, рыжая с белым, какую ты тогда с насеста сняла. У моей тётки Ирины в Иводи есть племянник – сам рыжий, а зимой, как загар сойдёт, лицом белый, как сметана, только в конопушках… — Ой, нет! Мне такого не надобно. — Ой, подруга, ещё осень-зиму так просидишь, и не такому будешь рада. Чтоб только не как Анфуска… А то что-то ловля наша не ладится. — Видно, нужно посильнее удилища. Куры, колья, петухи – вздор всё это. — А что не вздор? — А вот что… Говорят, самое верное гадание – это с зеркалом. — С зер… ой, окстись! – Домна перекрестилась. – Коли смотреть в тот свет, то в зеркале он самый и есть! Отец Николай как-то говорил – попам дома зеркала иметь и запрещается, потому что оно грех! — Мы-то с тобой не попы! А смотреть и надо в тот свет. Пока через тот свет жениху дорожку не проложишь, – чуть слышно зашептала Ульянка, – не найдёт он тебя. — Да у нас и зеркал-то в селе ни у кого нет! Экая ведь диковина! Может, у боярынь да цариц водится. А у нас лохань с водой. И то страшно. |