Книга Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями, страница 118 – Ева Кофей, Хель Сорго

И с приоткрытых губ Арктура срывается тихий стон.

Он не выдерживает, не в силах ждать, пока она снимет с него рубашку, перехватывает Любу за талию и опрокидывает на землю, нависая сверху и целуя её крепко и горячо, обжигающей ладонью ныряя под её платье.

С губ Любы срывается бархатный стон.

— Ах, откуда ты… знаешь… — шепчет, вцепляясь в его горячие плечи, чувствуя, как по телу разливается дрожь.

— Я чувствую, — выдыхает он ей в шею, а затем прикусывает её мочку уха. — Я желал тебя уже столько дней… Ты даже снилась мне.

— Ммм, милый… — так приятно называть его ласково, сюсюкать, что ей не свойственно, растекаться пенной морской водой в объятьях… своего короля. — И всё же… Зачем так… спешить?

Он выцеловывает её ключицы, почти уже стягивая с Любы платье, но начинает медлить и слегка отстраняется, заглядывая ей в глаза.

— Я делаю что-то не так?.. — спрашивает аккуратно.

— Разве… — она не верит, что говорит это, но всё же… — разве ты не собирался вернуть себе хвост?

Арктур смеётся бархатным и тёплым смехом и выпускает Любу из своих объятий.

— Собирался, верно… Но одежду снять мне всё равно придётся для этого…

Пусть теперь он и не прикасался к ней, но до Любы даже так доходил жар, источаемый его телом.

— Я думаю, будет лучше, если мы дождёмся темноты. Надеюсь, звёзды будут… — она прикрывает рот ладошкой и отводит взгляд.

Они… планируют это. Когда это случилось?

Арктур не сводит с неё внимательных глаз.

— Как скажешь, Любовь, — и ловит её за запястье, чтобы мягко потянуть на себя. — Садись мне на колени, хочу тебя обнять.

— Будем, — она фыркает, но поддаётся ему. — Ждать?

Пока не стемнеет, чтобы…

Снова смешок. Нервный. Терпкий. Волнительный.

— Да, — отвечает он просто, прижимая её к своей груди и пряча лицо в её волосах. — Хорошо с тобой… И птицы поют, слышишь? Когда чуть стемнеет, они затихнут. И мир затихнет. И будут звёзды. Яркие. Я точно знаю… Всё, как ты хочешь.

— И тогда ты возьмёшь меня, пылающий, страстный и голодный к тому времени… прямо на гальке? — усмехается Люба тихонько.

— Ой… — он ощупывает камни ладонью, будто проверяя, насколько они жёсткие, и смотрит на Любу растерянным взглядом. — А как тогда?

У неё дёргается угол губ. В голубых глазах тёмные, словно сумерки, смешинки.

— Видимо, никак.

— Нет, надо что-то придумать, — отзывается он серьёзным тоном и поднимается. — Можно принести что-то мягкое.

— Да ладно, — тянет Люба, — ничего страшного. Просто… не будем.

— Нет, что ты, это ведь не может быть проблемой. Давай вернёмся и найдём что-нибудь подходящее.

— Боже… — она закрывает лицо ладонями и подрагивает от смеха.

Он улыбается растерянно и светло.

— Я что-то сделал не так?

— Мы просто… словно подростки, которые ждут, когда родители уедут на дачу… — тянет Люба, обернувшись к нему и обняв за шею.

— Ты ждёшь, мне ничто не мешало, — усмехается он, однако в голосе его и не намёка на упрёк. — Но в любом случае, сидеть так не очень удобно. Что мы можем сделать?

Она просто целует его, касается мягких, горячих губ, вцепляется в него, чувствует, как по телу блуждает сводящая с ума дрожь.

Арктур гладит её по спине, отвечая на поцелуй. Пальцами путается в её волосах. Забывает обо всём на свете… И всё же, приложив немалое усилие, отстраняется.

— Нет, на камнях и правда нельзя.