Книга Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями, страница 112 – Ева Кофей, Хель Сорго

Люба одной рукой покрепче вцепляется в его надплечье, другую вместе с щёткой подносит к белым, идеальным зубам.

— Видела бы это Светка, наша стоматолог… — охает и принимается осторожно водить щёткой сверху вниз и обратно. — Как ощущения?

— Сханые, — отвечает он, не закрывая рта, и приоткрывает один глаз. — Оно сегобно?

— Потом сплюнешь… Хотя если проглотишь, ничего, конечно, не случится.

Она с осторожностью продолжает исследовать его рот и, полностью удовлетворённая, наконец, кивает.

— Всё.

— Спасибо, — всё-таки рискует он проглотить мятную, странную для себя субстанцию. — Странно как… Мне нравится, — улыбается Любе. — Может, и на солнце понравится… Как думаешь?

— Надо было выплюнуть… — морщится она и отстраняется. — Ладно, раз так хочешь, у меня где-то был солнцезащитный крем…

— Зачем защищаться от солнца, если под солнце намеренно и идёшь?

— Потому что солнце вредно для кожи, но некоторые любят загар, а с кремом безопаснее… И ещё вот, — Люба протягивает ему солнечные очки-унисекс.

— Вот так? — надевает он их и замирает. — Почти, как на Дне! Мы видим примерно так, только цвета более яркие, а здесь они выходят приглушёнными. Мне, — красуется он перед Любой, — идёт?

— Да, — улыбается она, — похож на терминатора.

А сама высвобождает волосы из полотенца и встаёт напротив зеркала, чтобы привести себя в порядок.

И Арктур тут же подходит к ней, обнимает со спины и кладёт подбородок на её плечо.

— Хочу утащить тебя на Дно и никогда не отпускать…

— Звучит… пугающе. Расскажи мне… обо мне. Афина говорила о какой-то метке, но на мне нет родимых пятен.

Он вглядывается в неё внимательнее и запускает пальцы в её волосы.

— Она может быть бледной и находиться на голове, вот ты и не замечала… Остальное, думаю, тебе уже известно, раз ты говорила об этом с Афиной. Но если есть что-то ещё, что тебе хотелось бы узнать, спрашивай.

— И её нужно активировать? Как?

— Хм… Я могу, но лучше, чтобы Афина помогла и с этим. Обычно это, — улыбается, — поцелуй русалки или русала, или особое зелье. Или зачарованная игла, которой нужно проколоть палец, и подарить каплю крови морю.

Люба улыбается, глядя на него через зеркало.

— Не хочешь поцеловать меня?

И Арктур целует её в шею так, словно готов выпить.

— Хочу, — шепчет, — хорошо… Любовь… я ведь не сдержусь, если мы так и останемся здесь, наедине.

— Ах, да…

Она достаёт из тумбочки крем. Оглядывает его — оголённый превосходный торс, длинные шорты. Нет, так не пойдёт. Их придётся…

— Снимай, так загорать собрался? Какие на тебе плавки? Я уже не помню. Надо покороче.

Он немного медлит, затем принимается медленно стягивать с себя одежду.

— Боюсь, на мне больше ничего нет, я думал, нужно надеть только это.

— Ой… ты снова.

Люба зависает.

— Д-да… Там, в пакете… Найдёшь.

— Что найду? — поднимает он на неё недоумевающий взгляд.

— Плавки.

Она… тоже поднимает.

— Мм, хорошо, — он принимается искать и, наконец, показывает находку Любе, — это? Такие? Разве будет удобно?

— Д-да… Там есть выемка… Хотя тебе, возможно, жать будет.

Он примеряет их и… крутится у зеркала.

— Хм… Так, что, идём? — наконец отвлекается он от своего отражения. — Ваша мода такая… своеобразная.

Люба вздыхает как-то странно, будто лепестки розы валятся на пол. Выдавливает на ладонь крем и подходит к Арктуру.