Книга Там, где цветёт папоротник, страница 96 – Анна Корнова

Из-за поварни выбежал отрок, увидал Борислава и обрадованно объявил:

— Тебя князь велел сыскать и к нему вести.

Княжич поспешил к отцу, а Света вернулась в поварню – она теперь без Миляны месила тесто, выполняя поручение Ладославы.

Князь Добромысл считал шаги, расхаживая по гриднице. События последнего месяца нарушили плавное течение жизни. Волхв не обманул: после его заклинаний к смолянам действительно вернулись добрые времена – богатую дань принял Смоленск, господин важного торгового пути, от купеческих караванов, что из Царьграда возвращались через волок от Двины к Днепру, с хазарами выгодный для Смоленска договор заключен был… Но побег княжны всю радость от удачи зачеркнул. Добромысл не мог понять, как Миляна, его любимица-разумница, могла покинуть родной терем тайком, нарушив родительскую волю. А лежавшая на столе грамотка окончательно лишила князя понимания происходящего.

— Звал, отец? – Борислав с поклоном перешагнул порог.

— Вот, почитай, – князь указал на кусок бересты.

По мере чтения лицо княжича менялось. Дочитав, он швырнул листок на пол.

— Найти и раздавить змея!

— Вот об том и говорить будем.

Хотя произошедшее должно было оставаться тайной, но все обитатели княжеского двора уже к вечеру знали, что утром на базарной площади к кухарю Смеяну, что с челядинцами закупал провизию, подбежал какой-то чумазый мальчонка и передал для князя кусок бересты, исчерченный руническими буквами. Берестяную грамотку доставили Добромыслу, прочитав которую, всегда невозмутимый князь заорал на гридня: «Найти того отрока, кто это Смеяну дал!». Только сыну показал князь ту бересту, но скоро в тереме узнали, что Радосвет, умыкнувший княжескую дочь, потребовал мешок византийских монет, восточных серебряных дирхем, золотых динаров и связки кун. А если не получит Радосвет требуемое, то пришлёт князю не косу обесчещенной дочери, а её голову. А если князь попробует отследить да схватить того, кто за деньгами придёт, то жить Миляне и часу не останется.

Добромысл впервые ощутил беспомощность перед супостатом. Кроме гнева, ничего душа князя не чувствовала. Ни у кривичей, ни у радимичей, ни у полян, ни у древлян – ни в каких землях, ни в ближних, ни в дальних, о подобном злодействе не слышали!

Вечером трапезничали молча, суетливая Ладослава, всегда накрывавшая стол и руководившая слугами, в тот вечер равнодушно смотрела, как челядинка устанавливает деревянное блюдо с гороховыми лепёшками и глиняный горшок с запаренной полбой. В конце ужина Добромысл, знаком отослав детей из-за стола, прервал молчание:

— Борислав сказал, будто тебе известно было, что дочь моя с Радосветом тайком встречалась. Почему мне, отцу её, не сказала? – князь строго посмотрел на Светлану.

— Стукачество не мой конёк, – буркнула девушка. – И потом, Миляна с ним судьбу связывать не собиралась. Она в Полоцк ехать готовилась.

Князь молча разломал гороховую лепёшку. Но Света, в очередной раз «нарушив вежество» заговорила:

— Вы не вздумайте идти на поводу вымогателя. Он же денег требует, а вернуть Миляну не обещает. Это он каждую неделю будет с Вас чего-нибудь тянуть. Мошенничество чистой воды.

— Когда это ты, Борислав, зазнобе своей поведать успел, что Радосвет требует?

— Да при чём здесь Радосвет? – возмутилась Светлана. – Весь дом про это гудит.