Книга Там, где цветёт папоротник, страница 68 – Анна Корнова

— Не сможешь: кишка тонка. Лучше объясни мне: ты хочешь решить проблему или тупо настоять на своем? – Дашка откровенно паясничала, ей было так интересно наблюдать за гневом Влада, что она даже забыла о цели своего прихода. До замужества ли, когда самоуверенный красавчик Владислав запсиховал, наорал, а сделать ничего не может. Он ещё от беспомощности будет плакать и на коленях перед ней стоять. От этих мыслей настроение Даши стало великолепным. А она ещё час назад сомневалась: стоит ли ехать к Владу с ультиматумом.

В комнату зашла Снежана, позвала за стол. Даша, войдя в кухню, сморщила нос: стоял кисловатый запах.

— Что это тут за вонизм?

— Закваска для хлеба. Я сама ставила, но вода неживая, плохо закваска бродила. Мне реконструкторы закваску дали. Хорошая. Я её кормлю: муку и воду подбавляю.

Дашке стало понятно: красивая родственница у Влада, но с явной придурью – кормит какую-то серую мерзотность в баночке:

— Может, ты с ней ещё и разговариваешь?

— Конечно. Без доброго слова хороший хлеб на ней не получится.

Дашку эта кулинарная история не интересовала, но заметила, как внимательно следит за их разговором Влад, и продолжила:

— Это чтобы батон хлеба испечь, столько геморроя?

— Чтобы каравай вышел. Конечно, в печи хлеба совсем другие: дерево и силу, и вкус хлебу даёт.

— Поняла, – Даше надоело это кудахтанье. Дал господь этой девице внешность кинозвезды, а она закваску кормит, редкая дура. – Каравай, каравай, кого хочешь, выбирай. Сегодня у меня просто день открытий: закваска, каравай, отец моего ребёнка скоро на нарах окажется.

Влад приготовился осадить нахалку, но его опередила Снежана.

— Зачем ты про ребенка говоришь? Ты же не беременная, – голос звучал мягко, певуче.

— А у тебя что, в лоб УЗИ вмонтировано? – зло сверкнула глазами Дашка.

Снежана отдельных сказанных слов не поняла, но смысл произнесённого уяснила.

— Какая же ты беременная, коли тебя от хлебной закваски не мутит, и груди у тебя не увеличились: как не было, так и нет, а, главное, глаза у тебя пустые, коли дитя носишь, глаза ожиданием полны, в них Лада заглянула и свет свой оставила.

— Чего это, груди я меня нет? У меня как раз грудь, а у тебя вымя.

— Встала и пошла отсюда, – вмешался в женский разговор Влад, но не договорил. Снежана погладила его руку: мол, не волнуйся, всё уладится.

— Ты свою придурошную родственницу к людям не выпускай. Это сейчас ей хрень какая-то в голову взбрела, а вдруг ей взбредёт, и она ножом пырнёт.

— Это моя невеста. Я её люблю и сегодня сделал ей предложение. Надеюсь, что она его примет, – Влад притянул к себе Снежу и поцеловал в висок.

Дашка растерялась от этой сцены: чего угодно ожидала, но только не этого!

— Вам двоим место в психушке. Нет, тебе, родственница, – в психушке, будешь там закваску кормить, а тебе, женишок, самое место в тюрьме, – Даша понимала, что надо остановиться, но не могла. – И дети у вас уроды родятся.

— Не надо про детей, – тихо, но строго вымолвила Снежана. – Я твоё заклятье отведу, и оно на тебя же вернётся. Никогда про детей плохо не говори никому.

Снежана промолвила это спокойно, сдержанно, и Дашка тоже снизила тон:

— Не надо мне мозги ремонтировать. Сама разберусь, – поднялась, чтобы уйти, но на секунду замерла: – Ты, Владик, полный кретин. Ладно, до встречи в полиции!