Книга Там, где цветёт папоротник, страница 33 – Анна Корнова

— Одета как челядинка, а гривну на шею нацепила, будто из знатного рода, – нарушала молчание Снежана. – Жаль гривна моя у лютичей осталась, у меня из серебра с оплёткой золочёной гривна была. Но я княжеская дочь, а эта…

— Какая ты дочь? – переспросил Влад.

— Княжеская. Отец мой, князь Славомир, стол в Чичерске держит. Я же говорила тебе, что меня за старшего княжича в Смоленск сговорили, да лютичи на нас напали, когда меня к жениху везли.

Влад неотрывно следил за дорогой, его лицо, казалось, ничего не отражало, но в глазах появилась растерянность: красивая, самая красивая из всех, кого он видел, нежная, лучистая и… больная, похоже, тяжело больная. Хотя он не специалист в психиатрии. Может, это и лечится. Хорошо бы лечилось. Завтра же договорится в офисе, чтобы отпустили на пару дней перед выходными, и повезёт «княжну» в Чичерск, там найдёт Снежкиных родственников и будет разбираться с состоянием её здоровья.

Светлана не думала, что Влад обращается в полицию, носится в поисках по Подмосковью, а была уверена, что бывший возлюбленный вместе с Дашкой радуются её исчезновению. Ну, и пусть! Света на них уже не сердилась: и без них было чем мысли занять. Оказавшись в лесной избушке, девушка поняла, что права была Стефания Стефановна, когда говорила, что ничего ужасного не произошло и не стоит страдать из-за какой-то пошлой измены любовника. Тогда Света просто в шоке была, а вот теперь с ней действительно происходит что-то страшное.

Накануне из Чичерска вернулся Борислав и долго говорил с отцом, а после послали за Светланой. В полумраке гридницы два высоких широкоплечих мужчины строго смотрели на вошедшую. Света зашла с поклоном (это она уяснила за три дня пребывания в княжеском тереме) и встала у дверей.

— Ты у притолки не жмись, ближе встань, – как всегда, спокойно произнёс Добромысл, – и сказывай, кем ты чичерскому князю доводишься.

— Я внебрачная дочь князя Славомира. О нашем родстве в Чичерске почти никто не знал. Снежана взяла меня с собой, чтобы спасти от предстоящего мне замужества, – заученно отчеканила уже известную всем легенду Светлана (слово «внебрачный» тут не говорили, но чем его заменить Света не знала) и добавила недавно услышанное: – Я боялась, что старый муж вскоре помрёт, а я не успею стать матерью, и мне придётся идти за ним следом на погребальный костёр.

— А вот Радосвет кого ни спрашивал, никто в Чичерске не слыхал, чтобы свадьба готовилась, а невеста сбежала. И ни про какую княжескую дочь-невесту, кроме Снежаны, тоже в Чичерске не знают, – Борислав сурово смотрел на девушку.

— Рассказывай, зачем в свадебный поезд попала, – приказал Добромысл.

— Я не из Чичерска, я из Москвы, – Света на секунду запнулась. – Я из будущего, из двадцать первого века. Меня цветок папоротника перенёс. Точнее, я сама попросила. Я своего жениха с подругой застала…

Князь с равнодушным видом слушал Светлану, но его сын быстро потерял терпение:

— Ты свои придумки нелепые детям малым пой, а нам объясни, кто тебя к чичерскому обозу подослал.

Света понимала, что поверить в перемещение через время ей самой, совершившей это, до конца не под силу, что уж говорить про смоленских князей.

— Меня боги послали, чтобы я Снежану спасла, – Светлана решила, что упоминание богов здесь прозвучит убедительнее, наверное, надо какого-нибудь конкретно упомянуть: – Перун и Велес меня в ту избушку принесли, где я и была княжичем обнаружена.