Книга Словесность Индии и Ирана. Сакральный текст и смеховая культура, страница 44 – Коллектив авторов, Наталья В. Александрова, Д. А. Комиссаров

(Отвернувшись.)

34) Волею злой судьбы я с презрением отверг ту, в которой покоится корень блаженства для супруга страсти^[146]. В другой раз я позабыл кое-как добытую лиану, исполняющую желания^[147]. Я, тупица, не распознал смущенную любимую, сокровищницу искусного кокетства, рождающегося от подобных волнам изгибов^[148] в уголках юных глаз, – ту, на которую намекали поднятые волоски на теле.

Митхьяраши^[149] (войдя). О! О! Ваша отшельница – украшение лучших из всех отшельниц – испытывает родовые схватки! Пойдем же!

Аджнянараши (из-за спешки рассыпая пепел). Надо отыскать женщину, сведущую в родах!

Сабхасали. Так ведь мы сведущи в родах!

(Затем входит отшельница с сыном на руках.)

Сабхасали (повернувшись и взглянув [на нее]). Ах, как красив побег, проросший сквозь пепел! Итак —

35) Если еще не появились зубы – длится один миг, если до первой стрижки^[150] – одну ночь, три ночи – если до наложения обетов^[151], если после всего этого – то десять ночей^[152].

Джатасура (повернувшись). Дантура, желание переполняет меня! Я пришел ради Маданаманджари! Так возьми же, почтенная, в качестве скромной платы Архата^[153], сделанного из золота.

Дантура (аскету). О, царь среди сластолюбцев^[154], Вы обучили Джатасуру заклинательной мантре!

Аджнянараши. Из любви к нему я даровал ему мантры, способные отваживать, омрачать рассудок, умертвлять, заклинать шлюх.

Джатасура. Благодаря именно этим мантрам я угодил в пасть блюдущей добродетель ракшаски^[155] в облике сводни!

Дантура. Маданаманджари печалится. Поэтому надо выгнать того, кто [среди присутствующих] здесь урод, с ног до головы замаранный грязью и нечистотами.

Джатасура (поспешно взяв дубинку). Я должен выгнать всех!

Сабхасали. Для этого [он решил употребить] этот метод кулака и дубинки. (Глядя вперед.) Ах, какова ученость!

36) То с тройным посохом, то с одним посохом^[156] – он то и дело прибегал к мошенничеству, придерживаясь аскетической традиции, этот Джатасура сделался чакравартином^[157] среди мошенников.

(Взглянув еще раз.) Верно сказал кто-то:

37) Оба не знают текстов, и оба тупы от природы – о, как же велика сила заблуждения, если один из них принялся за учебу!

(Посмотрев на восток.) Ах, как прекрасен стал горизонт, когда луна рассеяла тьму множеством лучей! Ведь вот:

38) Взошел хладнолучий месяц, блеском схожий с бивнем одного из слонов сторон света^[158], соединяющимся с небесной рекой^[159], изяществом схожий с сияющим серебряным кувшином, он подобен гусю, незапятнанному лотосу, сверкающей округлой раковине каракатицы, большой хрустальной серьге, он – корень блаженства для взора!

(После этих слов все уходят.)

(Завершен первый акт, именуемый «Продажа стыда»)

Акт второй

(Входит Самграмависара^[160], правитель Раутты из деревни Нихсантаны^[161], в сопровождении друга Вишвасагхатаки^[162].

Самграмависара радостно кланяется сводне, левой рукой [касаясь ее стоп], и садится.)

Дантура. Живи долго, сынок!

Самграмависара (взглянув на Маданаманджари).

1) Кого не смогут привести в изумление приятные для всех кокетливые взгляды широкобедрых красавиц, ведь взгляды эти – элексир жизни, врачующий ожоги Камы, полученные им от огня из третьего глаза Хары^[163].

Ах, удивительно!

2) «Болтливая пара ножных браслетов^[164] возвещает о встрече с длинноглазыми красавицами», – зная это, пятистрелый^[165] затаился между двух округлых^[166] грудей.