Книга Реакционный манифест. Поваренная книга имперца, страница 71 – Ярвин Кёртис

Идеология свободной торговли, господствовавшая в неолиберальную эпоху, известна тем, что выступает за свободное движение капитала, но ограничивает движение рабочей силы. Соглашения о свободной торговле преодолевают границы в то же время, когда новые стены и законы гарантируют, что люди не имеют тех же прав, что и капитал. В некотором смысле это логично: вся история капитализма – это история перемещения, порабощения, перевозки и регулирования рабочих. «Свобода» для капитала требует несвободы для рабочих.

То, чего сторонники неолиберальной свободной торговли не ожидали или, по крайней мере, не признавали, так это того, что миграция будет играть ключевую роль в их экономической модели, даже когда эта модель объявляет ее незаконной.

Индустрия макиладор

После вступления в силу Североамериканского соглашения о свободной торговле в 1994 году администрация Клинтона (1992–2000) продолжила продвигать Зону свободной торговли Америк. Термин «свободная» был некоторым заблуждением. Соглашения создавали «свободы» для корпоративных инвесторов и налагали ограничения, аналогичные тем, которые требовали Всемирный банк и МВФ, на центральноамериканских рабочих и правительства. После того как Зона свободной торговли Америк была сорвана к концу президентства Клинтона, Джордж Буш-младший переключился на заключение серии региональных соглашений, включая Центральноамериканское соглашение о свободной торговле (к которому позже была добавлена Доминиканская Республика), подписанное в 2004 году. Соглашение вступило в силу по мере его ратификации различными сторонами (при значительном сопротивлении, особенно в Коста-Рике) в период с 2006 по 2009 год.

В эти годы индустрия макиладор быстро росла, поскольку американские производители использовали мир, уже существующие льготы и положения ЦАСТ для переноса своего трудоемкого производства в страны с низкой заработной платой и слабым регулированием в Центральной Америке. По состоянию на 2005–2006 годы 442 000 центральноамериканцев работали в секторе макила, в основном в Гватемале и Гондурасе, но с 80 000 в Сальвадоре и 75 000 в Никарагуа.

Модель развития макиладор способствовала гонке на дно, в ходе которой центральноамериканские страны конкурировали друг с другом за привлечение компаний, предлагая самую низкую заработную плату и наименьшее регулирование. Изменения в американской системе импортных квот, которые после 2005 года допускали больше азиатского импорта, оказали дополнительное понижательное давление на заработную плату. Когда Гватемала повысила минимальную заработную плату в 2006 году, 30 000 рабочих мест в секторе макила ушли. Чтобы вернуть их, страна приняла новые законы, позволяющие компаниям нанимать работников на неполный рабочий день с меньшими гарантиями. Это, как радостно объявил американский торговый представитель, «как ожидается, станет значительным подспорьем для отрасли».

В Гондурасе, как пишет Эдриен Пайн о Сан-Педро-Суле, люди отмечали «взаимосвязь между ростом индустрии макиладор и повышением уровня уличного насилия, а также потребления алкоголя и табака» – в этом городе расцвели оба типа социальных патологий. В Сальвадоре, как показало другое исследование, ЦАСТ стало значительным стимулом для миграции. «Хотя сторонники ЦАСТ-ДР обещали, что это соглашение создаст рабочие места, увеличит экономические инвестиции в Центральной Америке и укрепит отношения между центральноамериканскими странами и Соединёнными Штатами, до сих пор оно лишь усугубило неравенство… повысило инфляцию, сократило количество рабочих мест, ухудшило трудовые права и уменьшило инвестиции в программы социального обеспечения. В таких условиях не должно вызывать удивления, что люди будут продолжать искать средства к существованию в других местах».