Книга Реакционный манифест. Поваренная книга имперца, страница 28 – Ярвин Кёртис

Юлиус Эвола.

Мозговой центр Arktos заявляет, что метаполитика – это то, «чего левые не понимают». А именно: «мы переформулируем правые взгляды, меняя саму парадигму левого и правого». Звучит умно, правда? На деле это означает: «Мы украли у марксистов их же инструменты и теперь пытаемся повернуть их против них самих. Но, чур, никому не говорите!»

После Шарлоттсвилля (помните, как они вышли с факелами и кричали «Евреи нас не заменят!», а потом один из них задавил насмерть протестующую?) один из их «интеллектуалов» Конте в интервью Interregnum рассуждал о состоянии альт-правых. Поражения в судах и блокировки в интернете он назвал «нормой для диссидентского движения, которое играет по-крупному». Мол, «нельзя выиграть асимметричную метаполитическую войну, если не умеешь держать удар». Бедняжки, их банят в Твиттере – а они считают это ударами в «метаполитической войне». Главный редактор Arktos, Джон Брюс Леонард, со всей серьёзностью заявил: «Наши идеи должны связывать нас сильнее, чем что-либо ещё, потому что больше у нас ничего нет». Вот тут он прав на все сто: ничего, кроме идей, у них действительно нет – ни нормальной работы, ни личной жизни, ни самоуважения.

Откуда вы лезете?

Однако хватит о современных клоунах. Само слово «метаполитика» придумали вовсе не они. Оно возникло ещё в XIX веке у немецких мыслителей вроде Готлиба Хуфеланда и Августа Людвига фон Шлёцера. Изначально это означало философские размышления о праве и государстве вне политики. Французы подхватили термин в конце 1800-х, предложив, что метаполитика относится к политике так же, как метафизика – к физике: то есть это некая «надстройка» с религиозными, мифическими и эсхатологическими ценностями. Важно, что метаполитика с самого начала противостояла материализму и классическому марксизму – она была по ту сторону эмпирических дисциплин вроде социологии или истории. И вот теперь эти ребята, которые понятия не имеют ни о Канте, ни о Гегеле, пытаются использовать этот термин, чтобы оправдать свою ненависть. Умора.

В 2012 году французский философ Ален Бадью (настоящий философ, а не самозванец) выпустил книгу «Метаполитика», где попытался оживить революционную политику через критику современного государства. Бадью, как и положено левому, опирался на Маркса, Ленина и Мао. У альт-правых это вызывает когнитивный диссонанс: они одновременно ненавидят коммунистов и воруют у них идеи. Но, как говаривал один умный человек (не из их числа), «политика – производная от культуры». Это изречение обожают и на Breitbart, и в альт-правой среде.

Американские альт-правые списали свою метаполитику у Европейских Новых Правых (ЕНП). Да, их вдохновители – не сумасшедшие американские дядьки с флагами Конфедерации, а французские интеллектуалы, которые в 1968 году с ужасом наблюдали за студенческими протестами. Пока нормальные люди требовали свободы и секса, эти господа ныли о том, что рушатся традиции, гибнет Европа и вообще молодёжь пошла не та. И вместо того, чтобы создавать очередную политическую партию, они решили захватывать умы и культуру.

И кого же они взяли за образец? Нет, не какого-нибудь правого мыслителя. Они воззрились на Франкфуртскую школу! Да-да, на ту самую группу – в основном еврейских – интеллектуалов-изгнанников, которые бежали из нацистской Германии и основали Институт социальных исследований. Теодор Адорно, Макс Хоркхаймер, Герберт Маркузе – эти ребята разработали культур-марксистскую критику авторитарных обществ и капитализма. Они анализировали фильмы, романы, психологию авторитарной личности. Они пытались понять, как в цивилизованной Германии мог прийти к власти Гитлер. И эти же методы Европейский Новый Правый решил обратить против их создателей. Они заявили: «Мы станем Франкфуртской школой для новых правых!» Только вот незадача: Франкфуртская школа была левой, антифашистской и во многом еврейской. А эти ребята – фашисты, расисты и антисемиты. Ну, как говорится, свято место пусто не бывает.