Книга Очаги пылающего континента. Мученики латиноамериканских герилий, страница 28 – Ирина Яцынина, Дмитрий Костенко

Исправительное учреждение Роусон было поделено на восемь секторов, в четырёх из которых находились политические заключённые: женщины содержались на последних этажах. 15 августа, около половины седьмого вечера, по взмаху свитером, совершённому Марио Сантучо, операция началась. С потрясающей точностью, всего за десять минут, были нейтрализованы примерно шестьдесят охранников, один из них в ходе начавшейся борьбы был убит. Маркос Осатинский, руководитель FAR, был тем, кто произвёл выстрелы, убившие гвардейца.

Все заключённые, в соответствии с планом, были пронумерованы от 1 до 110: первые номера получили руководители операции, после шли политические кадры, самые последние номера достались рядовым комбатантам.

Очевидно, нескольким адвокатам, оказывавшим услуги бойцам ERP, удалось пронести в тюрьму оружие, которое и использовалось при побеге.

За стенами тюрьмы беглецов уже ждали несколько автомобилей, предназначенных для перевозки заключённых, однако, когда изнутри исправительного учреждения послышались выстрелы, водители транспортных средств, предположив, что попытка побега закончилась неудачей, направили свои автомобили прочь. Это было большой ошибкой. Только одна машина осталась на месте: за рулём сидел товарищ из FAR, полный решимости либо дождаться соратников, либо погибнуть в борьбе. Именно он и довёз шестерых партизанских руководителей, вырвавшихся из тюрьмы, до аэропорта Трелью. Остальные же прорвавшиеся беглецы попытались достигнуть аэродрома на общественных такси, но к тому моменту, когда они прибыли туда, единственный самолёт BAC 111 уже взлетел.

Аэродром в Трелью

Шестеро беглецов на этом борту достигли Чили, и уже оттуда направились на Кубу. Второй самолёт, который должен был приземлиться в тот час в Трелью, будучи предупреждён властями, повернул в сторону от города. Оставшись на лётном поле без возможности покинуть город на самолёте, девятнадцать боевиков забаррикадировались в самом здании аэропорта, и после получения гарантий безопасности со стороны полиции сдались властям. Конечно, режим и не думал соблюдать свои собственные обещания.

22 августа 1972 года, около половины четвёртого утра, девятнадцать заключённых получили приказ покинуть свои камеры в тюрьме военной базы «Альмиранте Сар», куда они были доставлены для разбирательства. Как только они вышли в коридор, раздался треск пулемёта. Немногим после командование распространило информационное сообщение, повествующее о том, что девятнадцать опаснейших экстремистов вновь совершили попытку побега, отобрав оружие у одного из офицеров. В результате начавшегося боя шестнадцать человек были убиты, трое тяжело ранены.

Когда до него дошла весть о гибели жены и возлюбленной, Сантучо два часа молча сидел с окаменевшим лицом. Он не проронил ни слова; по словам очевидцев, на него было страшно смотреть.

Известие о бойне вызвало молниеносную реакцию: в течение следующих трёх дней революционные силы Аргентины совершили более 60 атак на государственные и армейские учреждения в знак мести за погибших. Из своей мадридской ссылки генерал Перон назвал всё произошедшее отвратительным убийством, а 25 августа «Всеобщая конфедерация труда» объявила в знак скорби 14-часовую забастовку.

До побега из тюрьмы Роусон репрессии против революционных сил проходили с применением более-менее легальных методов. Конечно, были и пытки, и различные злоупотребления, но всё-таки ещё сохранялся некий фасад законности и не происходило тех сверхжестких инцидентов, которые стали повсеместно возникать после 1974 года. Можно сказать, что, начиная с бойни в Трелью, внутри вооружённых сил окрепли представления о том, какими именно методами нужно останавливать вооруженную борьбу против режима – методами государственного терроризма. Бойня в Трелью стала прелюдией к массовому бессудному террору властей в период «грязной войны».