Книга Революция в Никарагуа. Становление бойца-сандиниста, страница 49 – Омар Кабебас

Каждый из нас нес по меньшей мере от 75 до 85 килограммов. Я помню, что когда попытался забросить этот груз на плечи, то не удержал его. А ведь это было уже после двух месяцев пребывания в горах. Но груз оказался таким тяжелым, что самостоятельно я не был в состоянии, при всех моих усилиях, закинуть его на спину. Видел я, что и Тельо весь аж вывернулся наизнанку, лицо у него сморщилось, когда он рывком дернул вещмешок с маисом с земли, закинув его за плечи, продел руки в рюкзачные ремни и пристроил его на спине поудобнее. Когда мы узнали, сколько все это весит, то решили, что здесь ошибка, перебор. Действительно, мы чувствовали, что стали помощнее, но человеку было просто не под силу нести столько. Однако все было всерьез, и этот груз надо было нести. Тогда‐то Тельо и сказал нечто, больно задевшее нас всех: «Сучьи дети, научитесь хотя бы приносить ту пищу, которую сами же и сжираете!..» Он ранил нас, оскорбил… И сделал это намеренно. Впрочем, так или иначе, но нести такой груз было тяжело. Помню, я сказал одному товарищу: «Эй, компа, помоги-ка мне закинуть эту дрянь…» С его помощью мне это удалось… Так мы помогали друг другу. А крестьяне делали это же каждый самостоятельно. Впрочем, хорошо и не помню, возможно, им тоже помогали. Мы двинулись в путь… Ясное дело, ноги тонули в земле. Ведь хотя грязи и не было, но пропитанная водой глинистая почва была такой податливой, что когда ты поскальзывался, то пропахивал в ней прямо целый ров. Каждые 50 или 100 метров мы останавливались… Скажем, склон в 200 метров мы проходили с отдыхом. Не по плечу был нам этот груз. Он пригибал к земле. Но мы шли вперед через «не могу», на одной только ярости. Впрочем и силенок все‐таки уже поднабралось. Однако настало время, и они иссякали, и мы плюхались на землю. Тельо, что‐то проворчав, подошел к нам. «Вы, собственно, чего хотите?.. Чтобы мы бросили маис здесь? Но кто не понесет, тот и есть не будет, – сказал он. – Здесь, если хочешь есть, должен и пищу приносить… Да вы просто бабы… педики и никчемные дерьмовые студентишки…» И это говорилось нам, пришедшим сюда после руководящей работы в университете… Но пришлось призвать на помощь смирение. Тем более что мы ощущали бессилие перед этой тяжестью… Выговаривая все это, он в чем‐то был прав. А ты вот ощущаешь свое бессилие, чувствуешь себя никчемным. Впрочем, мы также понимали, что хоть и небольшой, но сделали шаг вперед в своем развитии, что было для нас так необходимо. Однако было не ясно: или Тельо задирает нас, чтобы таким путем заставить идти вперед, или он просто гад ползучий, который и знать ничего не желает. Для Тельо создалась критическая ситуация, поскольку мы решили не поддаваться ни в какую и сказали ему свое «нет». Конечно, мы пробыли в горах меньше, чем он. Тельо находился здесь уже больше года. Должно быть, только восемь товарищей – Филемон Ривера, Модесто, Виктор Тирадо, Вальдивия, Тельо, Рене Вивас, Родриго и Мануэль, а также Хуан Хосе Кесада и Джонатан Гонсалес (два последних к тому времени уже погибли) – провели в горах такой большой срок – год или полтора. Да, мы были крайне обозлены. Ведь это не метод – эдаким образом воспитывать из нас мужчин… Мы же доказали, что стараемся преодолевать трудности.

В любом случае это они были виноваты в том, что нас без всякой подготовки послали в горы, где мы делами и политической стойкостью уже подтвердили свои убеждения. Хотя физически мы были полное дерьмо… Это потом мы стали легки на ногу и крепки телом. Но это все далось нам тяжело.