Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 66 – Александр Лозье

Я прочитал остаток заявления, опубликованного Коалицией Онтарио против бедности (OCAP):

«Граница США/Канады в Корнуолле полностью находится в пределах общины могауков Аквесасне. Каждый день, в оскорбление суверенитета нации могауков, власти США и Канады определяют, кто пересекает границу, а кто нет.

OCAP в партнёрстве с традиционными людьми нации могауков, трудовыми и общественными группами организует акции солидарности с антиглобалистскими протестующими, направляющимися в Квебек, чтобы открыть границу в Аквесасне.

Для общины Аквесасне это одновременно и утверждение суверенитета, и возможность показать условия, в которых обычно живут могауки и индейцы в целом. Представители первых наций непропорционально часто оказываются на улице, в тюрьмах и живут в тесноте на крошечных резервациях, часто без проточной воды или отопления зимой. Как сказал один мужчина-могаук: “Государство не так беспокоится о пересечении границы людьми, как о том, чтобы неаборигены приходили в общину и видели, как мы живём”.

OCAP гордится тем, что стоит плечом к плечу с народом могауков, чтобы открыть границу и обеспечить безопасный проход людям, борющимся с жестокостью глобализационной повестки».

Я распечатал этот пост в цвете, убедившись, что изображение «воина могауков» хорошо видно, и немедленно отправился искать Дина.

Его реакция была похожа на мою. Он был абсолютно в восторге от перспективы пересечения границы, возможно, даже больше, чем от самих событий в Квебеке. Для нас работа с «народом могауков», особенно в такой воинственной (возможно, вооружённой) акции, была бы невероятным подтверждением дела, в которое мы были вовлечены. В «туземной» борьбе была моральная власть, к которой ни у кого из нас не было прямого доступа. В конце концов, наши предки были «угнетателями». Но если у нас появится этот шанс объединиться с коренными народами в общем деле, это будет своего рода искуплением. Это докажет окончательно, что мы на правильной стороне истории.

Дэвид тоже сразу же согласился. Однако у Исаака и Мэгги было мало средств, и они решили пропустить этот раз. Мы втроём начали встречаться, чтобы строить планы. У Дэвида был друг Тодд, который жил в Олбани, штат Нью-Йорк, что было всего в нескольких минутах езды от Берлингтона, штат Вермонт, – места основного сбора на американской стороне. Чтобы сэкономить время, мы решили лететь в Олбани. Тодд согласился одолжить нам свою машину, когда мы приедем. В то время я не ожидал, что машина понадобится, чтобы доехать до границы. Я всё ещё представлял себе пересечение границы в стиле герильи через леса, уклоняясь от случайных выстрелов канадской пограничной службы.

Мы с Дином дали понять, что готовы к действиям, и если всё пойдёт по плану, мы полностью намеревались сражаться с полицией для подавления беспорядков на улицах Квебек-Сити и, надеюсь, участвовать в демонтаже больших участков ограждения периметра безопасности. Дэвид был менее решительно настроен, хотя он полностью поддерживал – как говорилось – «разнообразие тактик». Таков был дух времени. Те, кто был слева – кто выступал против капитализма, поддерживал права трудящихся и экологический активизм, – представляли собой широкий спектр. Некоторые просто верили в реформы, в то время как другие (как мы) настаивали на том, что «Революция – это решение». Некоторые верили в пацифизм, в то время как другие считали, что только насилие может победить насилие. Несмотря на различия, между этими группами существовала негласная взаимная поддержка. Именно поэтому умеренные NOW или Сеть действий за справедливость добивались освобождения «Чёрной автономии» в Вашингтоне. И конечно, если бы их группам угрожала опасность, мы бы сделали то же самое. Безусловно, среди различных левых групп звучала критика в адрес анархистов, но также существовала своего рода тайная зависть к их воинственности и смелости. Мы были для некоторых своего рода запретным удовольствием. Возможно, им нравилось, что мы разрушали стереотип о левых как о слабых и пассивных.