Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 27 – Александр Лозье

Избежав ареста (мы узнали, что в тот день было арестовано более 400 человек), мы с Исааком снова встретились в хостеле и пересказали события дня за дешёвым солодовым ликёром. В то время как я считал себя в основном наблюдателем, Исаак участвовал более физически.

— Я «освободил» одного парня, – сказал он взволнованно, затягиваясь сигаретой.

— «Освободил»? – спросил я. – Что это значит?

— А что значит? Полицейские схватили анархиста и начали его арестовывать. Почему-то я даже не задумался. Я бросился вперёд, схватил его и вытащил из рук полиции обратно в толпу. Как только мы вернулись в «Чёрную автономию», полиция слишком боялась, чтобы преследовать нас.

В этом и заключался весь смысл «Чёрной автономии», как я начал понимать. Безопасность в численности. И одинаковая чёрная одежда и маски были другой формой безопасности. Один человек мог выйти из толпы и разбить окно, скажем, а затем мгновенно раствориться обратно. Чем более одинаково был одет каждый человек, тем труднее полиции было выделить правонарушителя. Их единственным выбором был бы арест всей толпы, что обычно было довольно трудно осуществить.

Дин прибыл позже, полный рвения. Он говорил быстро, рассказывая нам, что в парке Франклина, прямо через дорогу от «Раундхауса» – штаб-квартиры полиции, где содержались арестованные протестующие, – проходит ночное бдение. Он сказал, что арестованных протестующих связывали по рукам и ногам и избивали. Я был поражён, так же как и когда впервые узнал о рейде на склад с куклами. Это Америка? Это был вопрос, который мне начинало казаться глупым задавать. Дин настаивал, что нам нужно пойти на бдение. Хотя сначала я не хотел (часть меня предпочитала остаться с Исааком и пить солодовый ликёр), в конце концов я не смог устоять перед чувством безотлагательности Дина. Исаак, однако, остался, чтобы немного написать. Он явно был потрясён событиями дня и нуждался во времени, чтобы их осмыслить.

Мы проехали на метро большую часть пути, но Дин хотел купить хлеб, арахисовое масло и желе, чтобы мы могли сделать бутерброды для бдения. Мы остановились в нескольких кварталах от парка Франклина, недалеко от Чайна-тауна, и нашли продуктовый магазин. Когда мы шли к парку, я заметил, что над головой собираются дождевые тучи. Мне было интересно, не отменят ли бдение, если пойдёт дождь.

В парке собралось по крайней мере две, может быть, три сотни человек. Были установлены палатки, в том числе одна, предназначенная для еды. Мы отдали наши припасы для бутербродов, положив их среди куч фруктов, граноловых батончиков и бутылок с водой, разбросанных внутри. Пока я был там, я взял горсть сухой смеси для себя. Я решил исследовать парк.

Полиции не было видно – ни в парке, ни даже по периметру. Это было ещё одно озадачивающее открытие. Если днём нас считали такими опасными, что стягивали сотни полицейских, чтобы прикрыть даже несколько десятков из нас на улицах, то почему ночью нас совершенно оставили в покое? В любом случае, мне нравилось чувство этого маленького сообщества, которое возникло. В нём было что-то знакомое. Здесь было так много активности. Было несколько кружков разговаривающих людей. Другие устанавливали ещё палатки или тенты. А в центре всего этого – большой барабанный круг. Звук был завораживающим, по ощущению – племенным, не один, а множество накладывающихся ритмов, но все они работали в гармонии. Несколько девушек в струящихся юбках танцевали. Это была смесь барабанов и других перкуссионных звуков, которые я не мог идентифицировать.