Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 68 – Маркар Мелконян

Армяне были в замешательстве: где же все те богатые соотечественники, о которых они так много слышали, магнаты из диаспоры, которые должны были поднять нацию до американского процветания в постсоветскую эру? «Миллионерам лучше побыстрее прислать нам что‐нибудь, иначе мы умрем с голоду», – процитировал слова одного армянина западный журналист.

В канун Нового 1992 года Монте и Сета на машине объезжали Ереван, развозя пакеты с конфетами, изюмом и воздушными шарами детям товарищей по Патриотическому отряду. В полночь они направились на Оперную площадь, где тысячи гуляющих танцевали, чтобы согреться. Повернувшись к Сете со смесью беспокойства и нетерпения, Монте спросил: «Хочешь потанцевать?»

В Нагорном Карабахе 1992 год начался неправильным взрывом. Президент Азербайджана Аяз Муталибов под давлением ультранационалистической оппозиции объявил, что пришло время железной рукой раздавить Нагорный Карабах. Артиллерийские дуэли усилились вдоль восточной границы Армении, и новые вражеские группировки заняли позиции вдоль линии фронта, тянувшейся от Шаумяна на севере Нагорного Карабаха до Гадрута на юге. Затем, начиная с 10 января, азербайджанский командующий Рагим Газыев обрушил на Степанакерт, переполненный беженцами город с населением 70 000 человек, шквал ракет и артиллерийских снарядов дальнего действия. Огневой платформой Газыева была Шуша, азербайджанская цитадель с 20 000 жителей, расположенная на скалах в четырех милях к югу от Степанакерта. Вскоре штурмовики Су‐25 начали кружить над головой, вне досягаемости допотопных зенитных орудий защитников, и сбрасывать на Степанакерт 250- и 500‐килограммовые бомбы. Но самым смертоносным оружием был реактивный комплекс «Град», состоящий из трех с лишним десятков 122‐мм ракет с дальностью действия двадцать два километра. «Летающие телефонные столбы», выпускаемые быстрой очередью с шипением, как связка огромных петард, падали в шахматном порядке, врезаясь в школьные классы, детсадовские площадки и плотно застроенные жилые кварталы.

Адский огонь, который обрушился на Степанакерт в том году, унес жизни более 2000 жителей и беженцев и искалечил более 2500 человек, многие из которых были детьми. Бомбы и ракеты повредили практически каждое здание в городе, загнав его жителей в подвалы и создав больше террора, чем любая предыдущая операция любой из сторон. Школы и фабрики пустовали. Водопровод, канализация, газ, электричество – все в Степанакерте было сломано. Главная больница города, верхние этажи которой были снесены бомбардировками, имела лишь эпизодическое электричество и отсутствие проточной воды. Хирурги в подвалах при свечах ампутировали конечности, используя в качестве анестезии водку и контузию, в то время как мухи ползали по открытым ранам.

Монте видел все это раньше, десять лет назад в Бейруте.

«Похоже, будущее региона определится в этом году», – написал он в одном из своих последних писем «Всем». В видеолекции, записанной в его комнате в общежитии 25 января, он повторил тему, которую высказывал в разговорах и письмах: «Правительство Азербайджана явно решило очистить землю от армян, и поэтому нет другого выбора, кроме как сопротивляться». «Так что в этом случае у нас нет права проиграть, – сказал он своим спокойным, ровным голосом. – На этот раз мы должны победить. Мы должны победить».