Книга Варварская Мексика. Леваки и феминистки против бандитов, страница 45 – Лаура Кастелланос

Надин Гасман сожалеет, что это «институциональное усилие» «Женщин – строительниц мира» затмевается другими вопросами, и жалуется, что «на неё взвалили такие проблемы, как финансирование убежищ». Она признаёт, что они были под угрозой. «Но мы их вернули, и их бюджет увеличился».

Эта битва, которую они дали в 2019 году за отмену ликвидации убежищ, приказанной президентом Лопесом Обрадором, установила де-факто новый механизм лоббирования и переговоров по феминистской повестке в правительственном коридоре: без союзных активисток, без громкоговорителей и без регистрации.

Именно из этого опыта женщины четвёртой трансформации решили добиваться следующих шагов самостоятельно и вне внимания СМИ, которые в другое время они так активно использовали.

«Я убедила президента разрешить убежищам продолжить работу. И они перешли в ведение Indesol [до 2019 года они зависели от Министерства здравоохранения], с которым мы также разработали программу „Географии мира“», – рассказывает Санчес Кордеро.

Хотя она разработала стратегию вместе с министром внутренних дел, Алисией Леаль Пуэрта (техническим секретарём Межведомственной группы в 2019–2020 годах) и главой Национального института женщин, сенатор Мичер предпочла не присутствовать на встрече с президентом в Национальном дворце. Она боялась разозлиться во время обсуждения.

Ему показали данные о женщинах, которые спаслись в убежищах, спасаясь от насилия в своих домах, и изложили последствия, которые повлекло бы за собой их закрытие. «И сколько денег нужно?» – спросил Лопес Обрадор.

Требовалось триста пятьдесят девять миллионов песо, и, услышав эту сумму, президент сразу же согласился: «Вперёд, вперёд, нам нечего ссориться с женщинами из-за этого».

Рассказывают, что эти требования продолжаются и что в случае необходимости они обращаются в Министерство финансов.

«Мы говорим с ними напрямую. Но не должны всё выносить на публику. И да, мы боролись внутри ведомств. Но нужно признать, что есть сопротивление; нет денег, и существуют способы говорить вещи… Когда ты начинаешь кричать, бросаться шляпами, диалога не получается», – оправдывается сенатор от Морены.

«Это было очень тонкое плетение изнутри, и президент был восприимчив. В других вопросах он не менял свою позицию, но в отношении убежищ – да».

Это было единственное, что спаслось из диагностики, которую феминистки четвёртой трансформации в итоге сделали своей: организации гражданского общества пользовались ресурсами с большой выгодой для себя, а детские сады были частным бизнесом без прозрачности.

«Их поймали на том, что у них были документы несуществующих детей, свидетельства о рождении людей, которые существовали в мире, но не ходили в этот детский сад. Всё кончилось! Это была очень деликатная тема. И не нужно обманывать людей. Больше нельзя создавать новые детские сады, да, но и не все они исчезли. Осталось около шестисот», – заявляет сенатор Мичер.

Были ли детские сады пространством коррупции? – спросили мы бывшего министра.

«Какой-то процент. И они были очень дорогими. Социальное страхование давало на каждого ребёнка две тысячи пятьсот песо. И полагалось на то, что им сообщали. И если детский сад говорил, что у него сто детей, он получал более двухсот тысяч песо в месяц», – резюмирует Санчес Кордеро.