Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 99 – Пол Франклин Уотсон

Когда мы приблизились к выходу из гавани, мы набрали скорость. К тому времени, как мы достигли устья, мы мчались стремительно, устремляясь к нашему рандеву с «Сьеррой». Мы увидели её, когда вырвались из гавани. Она была примерно в четверти мили, дрейфуя. Её команда, по большей части, бездельничала на палубе. Я едва мог разглядеть лица. Один мужчина увидел нас и указал. Другие присоединились к нему, улыбаясь и возбуждённо тараторя.

Питер был в машинном отделении. Джерри был на мостике со мной. Я управлял одной рукой и пытался фотографировать другой. Мы были настроены на полный ход вперёд, но мы всё ещё набирали скорость, и я сомневаюсь, что когда-либо превысили двенадцать узлов.

— Вот, Джерри, – сказал я, когда «Сьерра» нависла прямо по курсу. – Ты снимай, а я буду рулить.

— Я не умею фотографировать, – сказал он.

— Хорошо, тогда я буду фотографировать, а ты рули.

— Я не умею рулить, – сказал он.

Питер не хотел превышать двенадцать узлов, и я часто задавался вопросом, что бы случилось, если бы мы шли на полной скорости – скажем, семнадцать узлов. Мы могли бы срезать нос «Сьерры» начисто.

Теперь судно было намного ближе, и я ясно видел лица членов экипажа. Я даже мог разглядеть капитана Арвида Норденгена, крупного норвежского капитана, смотрящего на нас с fierce intensity. Мужчина, стоящий рядом с ним, держал то, что выглядело как винтовка.

Мы направились прямо на «Сьерру». Моим намерением было попытаться врезаться нашим носом в её нос таким образом, чтобы срезать гарпунную пушку. Я не хотел ударить слишком сильно. Я знал из прошлого опыта в море и попыток пробиться сквозь лёд залива Святого Лаврентия, что столкновения в море могут разбросать людей, как камни в консервной банке. Я не хотел никого ранить – не столько из-за нежных чувств к сорока двум мужчинам на борту «Сьерры», сколько потому, что я против причинения вреда любому живому существу и потому что их травмы могли бы дать предлог для ответной реакции, которая могла бы подорвать любую добрую волю, которую могло бы породить наше драматичное и опасное нападение.

Было трудно точно навести наш нос. Мы весили 779 тонн, и расстояние от мостика, где я стоял, до носа было большим. Я не видел оконечности носа и должен был оценивать, где она находится. Как выяснилось, я ошибся примерно на шесть дюймов.

Мы ударили. Мы ударили сразу за платформой гарпунной пушки на носу, и мы продолжили движение. Я был удивлён тем, как легко мы ощутили удар в рулевой рубке. Но там, где два судна столкнулись, было достаточно повреждений.

Около четырёх футов планширной плиты было разорвано и выгнуто наружу на носу, а за этим местом примерно на двадцать футов верхняя часть корпуса была вогнута внутрь там, где мы ударили под углом и наехали на нос.

Когда мы отскочили друг от друга, я резко повернул руль вправо, начав крутой разворот на 360 градусов, который должен был снова выстроить нас на «Сьерру» для второго тарана. На этот раз мы собирались идти ва-банк. Первое столкновение было предупреждением, чтобы разбудить команду. И у нас было достаточно доказательств, что оно достигло цели. Мужчины выскакивали из люков и бегали вверх и вниз по трапам, как термиты в перевёрнутом бревне. Никто на «Сьерре» теперь не смеялся. Человек с винтовкой поднял её и нацелил в нашу сторону как раз в момент удара. Я вообще не мог его видеть, когда мы заходили на второй удар, делая полный круг вокруг пиратского судна.