Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 78 – Пол Франклин Уотсон

И так, несмотря ни на что, мы наконец собрались. С нашей «командой» из тридцати двух человек, небольшой толпой доброжелателей на причале, провожающих нас, и капелланом Бостонской гавани, преподобным Уолли Сидарлифом, который благословил нас, мы отчалили от армейского причала, который был нашим домом два месяца.

Было раннее утро 3 марта 1979 года. День был холодным и ясным, настроение было приподнятым. Солнце взошло и встало над нами, и высокие здания Бостона уменьшились до размытого пятна за нашей кормой.

«Морской пастух», его двигатели гудели как жаворонки, направился в открытое море и к скованному льдом заливу Святого Лаврентия на севере.

Как обычно, не все на борту были на ногах на второй день в море. Некоторые, особенно среди репортёров, лежали и стонали в своих койках. Другие, с большей бодростью духа, чем мореходными качествами, отказывались сдаваться морской болезни и передвигались с видом и жизнеспособностью зомби. Например, Санни Льюис отказывалась пропускать свои вахты, хотя мало говорила и приобрела нежный оттенок зелёного.

Марк Стерк и Пол Пезвик, тоже сделанные из прочного материала, провели тот день – воскресенье, 4 марта 1979 года – укладывая на палубе вертолётное топливо, следя за тем, чтобы оно было надёжно закреплено. Что касается меня, как владельца судна и руководителя экспедиции, я был занят с первого же дня улаживанием споров. Поскольку нужно было координировать три разных мира – защитников природы, профессиональных моряков и средства массовой информации, – у меня редко был момент, когда те или иные не бушевали по поводу чего-то или кого-то. Я часто думал, что Колумбу повезло: всё, с чем ему приходилось сталкиваться, – это моряки, которые верили как догме, что земля плоская.

Одно стало очевидным довольно скоро: сколько бы мы ни платили нанятым работникам, они никогда не были довольны. Добровольцы работали усердно и долго, редко отказывались от порученных им заданий. Поэтому им следовало отдавать предпочтение.

На следующий день, в понедельник, мы резко снизили скорость. Мы вошли в пролив Кабота, который ведёт в залив Святого Лаврентия – с островом Кейп-Бретон (Новая Шотландия) к западу, с левого борта, и юго-западной оконечностью Ньюфаундленда к востоку, с правого борта. Ледяной покров там был сплошным. Поскольку на носу не было ледокольных зубьев, мы не могли взламывать четырёхфутовый слой, поэтому мы пропиливали и прорубали себе путь. Шум стоял такой, словно из мастерской дьявола – визг и скрежет, от которых у нас сводило зубы и волосы на затылке вставали дыбом. Если бы Ромео Леблан, министр рыболовства Канады, мог это слышать, он был бы доволен. Он предсказал в парламентских дебатах, что мы не сможем пробиться через толстый лёд. Но мы продолжали двигаться вперёд. Мы сдавали назад и шли полным ходом вперёд, пока, визжа и подпрыгивая, «Морской пастух» не останавливался. Мы снова сдавали назад и повторяли процесс, каждый раз продвигаясь на несколько ярдов глубже в ледяное поле.

По моей просьбе капитан Лес Фьюстер взял курс на Авр-О-Мезон на Магдаленских островах, которые лежат почти в самом центре залива Святого Лаврентия. У меня было предчувствие, что там будут стада тюленей, и канадские и норвежские зверобои будут подбираться к ним через подвижные льдины.