Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 48 – Пол Франклин Уотсон

Весь следующий день, 18 июля, мы продолжали двигаться в направлении, где, как мы чувствовали, действовали американские китобои, не отрывая ушей от радио и речи, звучавшей в эфире.

— Да, это «Истсайд», точно, – сказал Джордж Коротва.

Это была та же плавбаза, которую мы атаковали годом ранее, то же судно, чей китобоец выстрелил двухсотпятидесятифунтовым взрывным гарпуном над нашими головами, когда мы мчались на наших лодках-камикадзе между его носом и китами. У меня было сильное чувство дежавю. Скоро мы увидим, сколько из той старой драмы мы повторим.

Было 7:10 утра в понедельник, 19 июля, когда наше долгое дежурство у радио окупилось. На горизонте мы увидели три судна: одно большое, два поменьше. Вода была гладкой, когда «Джеймс Бэй» устремился вперёд, разгоняясь до скорости восемнадцать узлов. Моё сердце колотилось в ушах так громко, что я едва слышал двигатели нашего судна.

Мы находились в 850 милях к северо-востоку от Мауи, куда нам, несомненно, вскоре придётся пойти для дозаправки. Мы могли позволить себе провести с американскими всего несколько дней. Но мы должны были сделать их интенсивными и стоящими.

Я снова повязал на голову банзайскую косынку в японском стиле. Я направил своё камикадзе на один из американских китобойцев под обозначением PK 2007. Мэрилин Кага была со мной в «Зодиаке». Она напряглась на носу, щурясь от ветра, когда я до упора нажал на газ, и наш маленький резиновый плот наполовину выскочил из воды.

Боб Хантер, который был со мной на ведущем камикадзе в 1975 году, на этот раз был в другом «Зодиаке», вместе с ним на борту были его жена Бобби и доктор Пол Спонг. У них, казалось, были проблемы с запуском их подвесного мотора, и я слышал голос Боба, высокий и резкий в спокойном воздухе, когда они втроём толкали и дёргали эту своенравную машину. Наконец, должно быть, они сделали что-то правильно, потому что мотор чихнул и заработал. Я оглянулся и увидел два других «Зодиака», круживших около «Джеймс Бэй»: один с нашей киносъёмочной группой на борту, а другой с нашими фотографами.

После первоначальной неразберихи, совсем не редкой при спуске лодок на воду, мы быстро построились и помчались на полной скорости в направлении PK 2007.

Китобоец, такой же ветхий и болезненного вида, как и годом ранее, отреагировал почти сразу. На месте рулевого на мостике человек, которого я принял за капитана, смотрел в нашу сторону. Мне вспомнился капитан китобойца, сделавший жест перерезания горла. Неужели всё повторится снова? Было жутковато снова оказаться в «Зодиаке», мчащемся к позиции между гарпуном и китами, чтобы снова разыграть ту же драму. Или нет? У этого американского капитана не было надменной кривой усмешки, как у того. Я не видел вызова на его лице, только нахмуренные брови. Его губы шевелились, и вены на шее вздулись. Он, очевидно, выкрикивал приказы. Немедленно коренастый PK 2007 ещё глубже осел в воду и рванул вперёд. Мы помчались за ним, Мэрилин и я впереди, и я услышал крик, поднимающийся из моего сдавленного горла, наполовину душащий меня.

В паре тысяч ярдов впереди мы увидели жертву китобойца. Стадо кашалотов, пять или шесть, вынырнуло, громко хлопая хвостами по волнам, и нежилось на поверхности.

Мы мчались рядом с PK 2007, как дельфины, сопровождающие океанский лайнер. Мы плыли на его носовой волне, и я заметил, что если какое-либо из наших судёнышек приближалось к быстро несущемуся носу, капитан подавал голос, и судно меняло курс, уходя от поворачивающей надувной лодки. Гарпунёр был на своём месте на носу, сжимая рукоять 90‐миллиметровой пушки. Нос подпрыгивал и вздымался, поднимая фонтаны пены, а гарпунёр цеплялся за своё громоздкое оружие, его пальцы время от времени тянулись к спусковому крючку, а голова наклонялась, чтобы прищурить глаз на трубообразный прицел.