Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 4 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

В более широком масштабе Зелёная революция в нагорье была лишь частью гораздо более крупной программы технической помощи, нацеленной на крупных фермеров, выращивающих экспортные культуры. На тихоокеанских низменностях пестициды, удобрения и дороги открыли регион для производства хлопка. Крестьяне на тихоокеанском побережье подверглись массовым выселениям, когда земли были захвачены хлопководами; к концу 1980‐х годов этот регион стал районом с самой высокой концентрацией земли в стране.

Капиталистические реформаторы предложили другую альтернативу перераспределению земли: колонизацию. Раздел плантаций и возврат земли вытесненным крестьянам наносил вред инвесторам и попахивал коммунизмом. Капиталистическое решение состояло в том, чтобы открыть новые земли для обработки, особенно на лесистом севере и востоке страны.

Колонизация новых земель как способ ослабить народные притязания к богатым перекликалась с долгой историей «заселения» американского Запада и последующей внешней политикой США. У США также долгая история изгнания индейцев с земель, желанных ради ресурсов и экономического развития. Схемы колонизации Гватемалы отличались от американского сеттлерского колониализма тем, что многие из «колонизаторов» были коренными крестьянами. Но, как и на американском Западе, мелкие фермеры и крупные корпорации, следовавшие за ними, имели совершенно разные представления о том, как следует распределять и использовать землю.

Для крестьян, страдающих от нехватки земли в высокогорьях Уэуэтенанго и Эль-Киче, северный тропический лес преподносился как клапан для сброса давления. Это был способ, помимо прочего, убежать от хлопка: деревни в этих регионах отправляли более половины своего трудоспособного населения на тихоокеанское побережье на сбор урожая. Мелкие фермеры неофициально искали земли в тропическом лесу с 1960‐х годов, и к началу 1970‐х он стал ключевым местом для проектов колонизации, спонсируемых католической церковью, USAID и правительством Гватемалы.

«До 1966 года Икскан был необитаемыми джунглями», – объяснял гватемальский иезуит, антрополог Рикардо Фалья. «В том году первые поселенцы прибыли вместе с [одним] миссионером Мэрикнолл… чтобы завладеть землями в рамках совместного проекта церкви и [правительства] по покупке частных земель и получению наделов из некоторых государственных владений. Колонисты обосновались на берегах реки Икскан и начали расчищать джунгли и сеять культуры, сражаясь с жарой и сильными дождями (шесть метров в год), непроходимой растительностью, змеями, москитами, болотами, отсутствием дорог, огромными расстояниями до городов и торговых центров, одиночеством и изоляцией. Это были пионеры, жаждущие земли и уставшие продавать свой труд на крупных кофейных, сахарных и хлопковых плантациях на побережье и в прибрежных низменностях». В течение следующих нескольких лет «джунгли постепенно наполнялись людьми».

Многие новые колонисты объединялись в кооперативы, чтобы облегчить доступ к помощи и ресурсам. В ходе репрессий после переворота кооперативная программа правительства Арбенса была демонтирована. Но новая конституция 1956 года восстановила роль кооперативов и предусмотрела финансирование и кредиты через государственные банки. Несколько лет спустя правительство США объяснило, что «роспуск ведомых коммунистами “кооперативов” эпохи Арбенса» открыл «новый этап развития» для некоммунистических кооперативов, «которым помогает миссия USAID и многие независимые группы развития, работающие в сельских районах Гватемалы». Но их спонсорам часто было трудно удержать кооперативы под контролем, особенно когда вслед за колонистами в тропический лес пришли нефтяные и скотоводческие интересы.