Онлайн книга «Карлос навсегда. Жизнь революционера»
|
Следователи же делали свое дело: ДСТ тут же сопоставила отпечатки пальцев оставленные на улице Тулье с отпечатками письма и пришла к выводу об их идентичности. По распоряжению министра Деффера письмо держалось в тайне и даже судья Дебре, которые вел дело Магдалены и Бруно оставался в счастливом неведении. Тогда же было принято решение их отпустить без суда и каких-либо условий. Но 5 марта ежедневная французская газета France Soir публикует письмо Карлоса на всю первую полосу. Деффер был в неимоверной ярости, о швырял предметы и требовал уволить всех, кто хоть как-то был причастен к информации о тайном письме. Дело, которая могло закончится тихим освобождением двух человек, не совершавших преступлений во Франции грозило перерасти в страшные кровавые события. И переросло. Как стало известно позднее, слив информации устроил один из министров, выступавший против решения об освобождении. В Будапеште рвал и метал Карлос. Не помогли и попытки Деффера встретится с ним после этого. Вместо этого он имел дело с его «представителем», знаменитым адвокатом Жаком Вержесом, прозванным «адвокатом террора». Жак Вержес был сыном француза и лаосской женщины, потому имел таинственный и спокойный характер, матовую кожу и раскосые азиатские глаза. Он родился в Таиланде в 1925 году, может быть и оттуда был его неистовый маоизм. Умный как черт, Вержес брался всегда за самые трудные процессы. Например защищал нацистского офицера Клауса Барби, известного как «Леонский мясник» и президента Югославии Слобадана Милошевича. Вержес всегда помогал безнадежным и имел собственную стратегию, которая отрицала правомочность стороны обвинения и атаковала политический эстаблишмент. Писатель Лимонов вспоминает, что Вержес был всегда элегантный, дорогостоящий, и всегда таинственный, человек шёл против своего времени и всегда с высокомерной улыбкой побеждал своё время. Делал что он хотел. «Я чувствовал себя в те годы тщеславным выскочкой, которому удалось пробиться наверх. Я сижу в самом-самом городе мира, Paris, среди самых-самых… О нас говорят, мы делаем новости, наша газета, о, этот наш L’Idiot, он порой расходился тиражом 250 тысяч экземпляров, мы даже возродили мальчишек-газетчиков, вынув их из вековой старины, от Диккенса, из Англии, из XIX века, и они бегали по улицам, газеты висят на руке. «Свежий Идио! Свежий Идио!» На один из обедов пришел Жак Вержес. Наш директор Жан-Эдерн Аллиер, не лишенный никаких человеческих чувств, напротив, награжденный ими в избытке, позвонил мне накануне: «Limonov, ты завтра будешь? Приходи, придет Жак Вержес, адвокат, самый знаменитый во Франции! И возьми свою НаташА, пусть адвокат увидит, какие у нас девки…» НаташА была не в духе, идти отказалась. По правде говоря, меня это устраивало. Если я приходил с ней в компании, она меня напрягала. Жак Вержес оказался светским, сильным, хорошо одетым и острым как бритва. Физиономия выдавала его происхождение: француз-отец и мать-лаотянка, женщина из Лаоса (по другим источникам, его мать – Pham Thi Khang – учительница-вьетнамка). По правде говоря, Вержес выглядел как киногангстер китаец из фильма о довоенном Шанхае или о Макао. Бледное лицо, узкие зоркие глаза, мягкая походка. Держался он приветливо, но в то же время на дистанции. Меня тоже представили ему с особой гордостью. «Наш русский товарищ». |