Книга Карлос навсегда. Жизнь революционера, страница 79 – Игорь Молотов

— Что вы чувствовали когда узнали о смерти Хусейна?

— Я испытал горечь. Саддам умер как мученик. Он там сражался, его предали, он был отравлен газами, но остался живым, и его судили и казнили. Прежде всего, Саддам вел себя очень мужественно, а те кто совершил это преступление – они были трусами, они плохо обращались с ним, они относились к нему очень плохо, и Саддам умер с большим достоинством. Он был хорошим арабским патриотом, он был мусульманином, мусульман-суннитом и один из его товарищей, Ибрагим аль-Дури, продолжает его дело. Мой привет ему.

На некоторое время Карлос улетел в Бейрут, где начал активную подготовку бойцов на одной из тренировочных баз, попутно формируя собственную организацию революционеров-интернационастов. Он обратился к Революционным ячейкам, которые были его сетью еще в бытность НФОП. Сильно поредевшие и обезглавленные (Уилфрида Безе был убит в Энтебе) они являли собой сообщество преданных делу революции борцов, не стесняющихся контактами с господином Тротилом. Они были ребята то что надо. После Безе командовал сетью другой старый знакомый Карлоса Йоханнес Вайнрих. Через два месяца после операции против израильского самолета в аэропорту Орли Вайнрих был схвачен полицией и провел в тюрьме восемь месяцев, после чего был отпущен на поруки. Как только он переступил ворота тюрьмы так тут же скрылся в неизвестном направлении, после чего был объявлен в розыск. Предложение Карлоса он принял с большим удовольствием.

Первым делом Вайнрих попытался вернуть Ганса-Йохима Кляйна, который к тому времени отдалился от Карлоса, и скрывался от посторонних глаз в лесной альрийской глуши. Встречу нельзя было назвать приятной. В беседе с Вайнрихом он срывался на крик, пытаясь убедить его, что вооруженная борьба это всего лишь бизнес.

— Я не хочу иметь отношения ни к Народному фронту, ни к Карлосу лично, – выпалил Кляйн.

— Ты понимаешь Ганс, что просто так, не заплатив свою цену из борьбы не выходят, – сухо сказа Вайнрих на прощанье.

В этот же день Ганс-Йохим Кляйн сбежал в Милан. Весной 1977 года он отправил свой пистолет вместе с покаянным письмо в Шпигель, где рассказал обо всем, что ему известно. В письме он сказал, что если его революционные друзья узнают где он скрывается, то казнят его, поэтому он намерен пробыть в бегах до конца своих дней. Фактически дав показаня против своих товарищей, опасаться возмездия был определенный смысл.

Однако Карлос, успевший привязаться к нему за то время, что они пробыли во время и после операции в ОПЕК, не думал о мести: он был впечатлен этим предательством. Потом он мне как-то скажет: «Он дезертировал в 1977 году, тщетно попытавшись воспользоваться «правом на возвращение в Израиль». Пробыв в течение 20 лет под защитой полиции, был арестован и экстрадирован в Германию (за ОПЕК), несмотря на его просьбу о высылке в Австрию. Был приговорен в Франкфурте к очень мягкому наказанию в 9 лет лишения свободы после сфабрикованного судебного процесса, прошедшего за закрытыми дверьми. Он сделал свой выбор»

Возможно этот удар в спину был поводом оставить на время все дела и уехать на Родину в Латинскую Америку, где он посещает Венесуэлу и Колумбию. Ему исполнилось 28 лет.

В это время Вади Хаддад и Народный фронт готовили новую операцию, которая должна была превзойти и исправить ошибки предыдущих. 13 октября 1977 года Суахилия Андрос вместе с другими членами НФОП захватывает «Боинг 737» летевший из жуткого Сомали. 86 пассажиров тут же становятся заложниками с ценником в 15 миллионов долларов и немедленное освобождение немки Ульрихи Майнхов и Андреса Баадера – двух героев-немцев. А потом началась чехарда с взлетами и посадкам: за пять дней Боинг садился в Италии, в Бахрейн, в Южном Йемене, Дубае и на Кипре. Кто-то сейчас подумает – вот это путешествие! После того как самолет совершил посадку в аэропорту Могадишо в Сомали, угонщики заявили, что до истечения ультиматума остаётся ровно полтора часа. Уж ожидающие их зеленые береты из Западной Германии начали штурм забросав салон осветительными гранатами. Андрос укрылась в туалете и оттуда вела огонь по штурмующим. Ответной очередью ее вынесло в проход – врачи насчитали в ее теле семь пуль. Когда ее несли на носилках, вся пульсирующая от смертельных ран, молодая, в майске с портретом Че она кричала, что Палестина будет свободной, а арабы победят. То ли случайно, то ли по воле проведения – только она одна из всей группы осталась жива.