Книга Карлос навсегда. Жизнь революционера, страница 52 – Игорь Молотов

Тогда же, в квартире Отаолы и был обнаружен репортером роман Фредерика Форсайта «День Шакала» – это было третье рождение Карлоса под новым именем. Шакал. Хотя сходств никаких быть не могло – герой романа убивал за деньги, Карлос же боролся за идею. Но как часто бывает – клички неловко подброшенные кем-то прилипают намертво к человеку. Так, что собственно это за роман?

В вышедшем в 1971 году романе Форсайт пишет о попытке вождей подпольной организации OAS убить президента Франции Шарля де Голля руками наёмного профессионального убийцы, и о противодействии этой попытке со стороны французских силовых структур. Первая часть начинается описанием неудавшегося покушения на де Голля группой оасовцев под руководством офицера Бастьена-Тири. Его отряд обстрелял президентский кортеж, однако Бастьен-Тири, скрупулёзно подготовивший покушение, ошибся с наступлением времени сумерек, и его люди не заметили поданный им сигнал о появлении кортежа. Бастьен-Тири был задержан и впоследствии расстрелян. Остальная часть романа является вымышленной. Но вот в революционной реальности история приобретать плоть и кровь.

Хотел ли сам Карлос иметь такую кличку или походить на главного героя книги? Было бы странно, поскольку сам он ни разу не брал эту книгу в руке. Вот так по с легкой руки газетчиков он стал для всего мира «Карлосом Шакалом» – самым опасным человеком в мире.

И вот теперь его сумки выряхивали в специальной лаборатории министерства внутренних дел. А решивший раскрыть его тайны Барри вместе с Анжелой Отаоли были отправлены за решетку по все тому же обвинению в хранении оружия и боеприпасов. Так и подмывает позлорадствовать Вудхэмсу и спросить: Что, помогли тебе твои ляхи, Барри? Впрочем его отпустили уже через три месяца, а Анжелу держали за решетко целый год.

Наглый Барри потом даже удивлялся: «После освобождения она даже не захотела со мной разговаривать!» Одним словом – мерзавец.

Что касается Нидии Тобон, то ее арестовали как «банкира» Карлоса, предъявив обвинении в пособничестве. Она дала показания на Карлоса по той злополучной ночи и провела в тюрьме год. Ни одного доказательства не выбитого под давлению против Карлоса у них не имелось. Так и не раскрывшее убийство на улице Тулье, Министерство внутренних дел ограничилось высылкой тех самых несчастных студентов, которые были свидетелями перестрелки. Французская полиция знала, что именно агент Моссада Рифф, привел туда ее людей, исчезнув через несколько часов в форме стюарда на борту самолета «Эль-Аль», вылетавшего в Израиль. Операция была выполнена не так как планировалось, но тем ни менее успешно: соглашение о ненападении между французским государством и палестинцами было нарушено пролившейся кровью.

«Люди, погибли бесцельно и нелепо. Со временем офицеры связи разведок других стран просто не будут больше доверять Моссад. Он утратит доверие в сообществе секретных служб. Именно это и происходит сейчас. Израиль мог бы стать самой лучшей страной в мире, но Моссад разрушает его, манипулируя властью не в интересах Израиля, а в своих собственных», – пишет о той ночи Островский.

Что касается Народного фронта, то сразу после того, как известие о смерти Мухарбала было доставлено Хаддаду, в НФОП вышло комюнике, где он был назван «героем». «Я очень злился на это, – вспоминает Карлос, – Абу Шариф даже написал стихотворение, где воспевал героическую смерть Мухарбала. Я думаю два предателя могли испытывать симпатию друг к другу». И тогда началось внутреннее расследование того, что произошло в Париже. Но факты говорили сами за себя – еще тогда, как стало известно, что его сжимают в кольцо французы, уполномоченные органы НФОП предложили Мишелю взять охрану, но тот начал юлить, что все в порядке и лишние глаза ему совсем не нужны. На перевод в другое место он также ответил отказом. Он продолжал вести себя странно, будто хотел, чтобы НФОП не увидело некоторых вещей.