Книга Карлос навсегда. Жизнь революционера, страница 167 – Игорь Молотов

Действительно, такие соглашения между организацией Карлоса и органами внутренних дел существовали во многих странах Западной Европы. Во время процесса над Карлосом спецслужбы отмежевывались от этого факта ссылаясь на то, что в семидесятые и восьмидесятые антитеррористические службы просто не имели опыта, поэтому члены пропалестнских и левых организаций чувствовали себя в относительной безопасности. Но это не так. Практика заключения соглашений о ненападении между партизанскими группами и правительствами не стали анахронизмом и уж никак не связаны с наличием или отсутствием опыта у спецслужб. Например, сегодня такие соглашения действуют в Италии, где за годы активности исламских фундаменталистов в Европе не совершено ни одного теракта. В прошлом году в Риме на условиях конфиденциальности я говорил с итальянским чиновником и он подтвердил, что решение не вступать в конфронтацию с представителями «Исламского государства» принято на самом высоком уровне.

Поэтому портрет беспринципного убийцы созданный СМИ по отношению Карлосу лишен исторической достоверности. Он был солдатом международной войны, которую вели сверхдержавы по всему земному шару и его контакты с руководителями государств если не носили официальный характер, то имели важнейшее значении. После распада Советского Союза, Карлос имел моральное право отмежеваться на суде от дела революции, чтобы изобразить из себя жертву политических обстоятельств. Но вместо этого он вел войну на истощение всякий раз подчеркивая, что гордится высоким званием борца за дело Палестины в рамках мировой коммунистической революции. Это достойно восхищения.

Сфабрикованное против него дело было насмешкой над правосудием и принципами французской республики. Проведенное против расследование было полно недостатков, самоисключающих фактов и откровенно слабых доказательств. Карлос оставался классовым врагом для западного мира, буйным парнем, ставший персонифицированной мишенью для мести. Ему одному мстили за непокорного Фиделя, за Николаэ Чаушеску, который умер так и не покаявшись, за Саддама Хусейна, которого не смогли тогда одолеть армии и спецслужбы более тридцати стран. Карлос стал в один момент коллективным несогласным с победившей в Холодной войне евро-атлатистским империализмом.

После самоубийства СССР и крушения стран Варшавского договора, западные спецслужбы ожидали, что получат весь агентурный архив касающийся Карлоса и его организации. Но время шло, а восточноевропейские страны не спешили делиться служебной информацией со своими партнерами. Вежливо, но настойчиво французскому суду отказывали в предоставлении материалов, ссылаясь на то, что их обнародование может навредить национальным интересам.

Отказалась сдавать своих союзников и Карлос. «Я самый большой архив из ныне живущих», – как то сказал он мне, и это действительно так. Исчерпывающие сведения Карлоса о государственных элитах, тайных заговоров и их секретных соглашениях, могло бы стать грозным оружием в руках врага. Но он продолжает хранить молчание не смотря на постоянное давление. «Игорь, сегодня моих сторонников становится все больше, возможно больше, чем когда они в прессе разоблачали «Миф Карлоса». Они судят меня своими мерками, но в большинстве стран моя борьба находит одобрение», – говорил Карлос.