Книга Карлос навсегда. Жизнь революционера, страница 100 – Игорь Молотов

Уже больше двух месяцев Бруно и Магдалена сидели в тюрьмах на окраине Париже: Копп погрузилась в мир вязания и успела даже связать сердцееду Вержесу несколько свитеров. Утром 22 апреля 1982 года они появились в пуленепробиваемой стеклянной клетке в парижском Дворце правосудия. Журналисты, полицейские, шпики – зале заседаний был переполнен людьми. С трудом преодолев людскую реку Вержес протиснулся к Магдалене и галантно поцеловал ее руку. Она скромно улыбнулась и что-то сказала ему по-французски. Вержес тоже улыбался.

В 9:02 рядом с рестораном «Шез Бебер» произошел мощный взрыв. Как потом установило следствие в машине марки «Опель-кадет» было взорвано 25 килограммов взрывчатки. Мощный взрыв разорвал в клочья автомобиль так, что его части в качестве зловещих сувениров собирали с крыж близлежащих домов. Груды осколков, десятки раненных и черный дым, окутывающий здание – такое утро встретили парижане, которым не посчастливилось оказаться рядом с редакцией «Аль Ватан».

Новость о взрыве Бруно и Магдалена встретили равнодушно. Весь процесс они молчали не проронив ни единого слова. Вержес же поражал воображение своими фантастическими поливами: «Марго и Бруно уже сейчас находятся вне юрисдикции вашего суда, дамы и господа. И они обязательно выйдут на волю. Они солдаты, военнопленные пострадавшие за благородное дело. Они знают, что их товарищи не оставят их в беде. И республиканская Франция не должна вести себя как преступник. Сколько им еще томится в клетке? 48 часов? Месяц? Три месяца? Чем дольше это продлится, тем больше крови прольется!» и добавил про Карлоса: «В ожидании вашего решения этот отважный и благородный человек умеет сохранять хладнокровие как настоящий политик»

Вержес обрушился на суд с тирадой, что республиканская Франция не соблюдает договоренностей о ненападении, а Карлос требует, чтобы такие договоренности уважались. Слова в слово он повторяет речь Карлоса обращенную к венгерским властям:

«– Вы идете на уступки мировому империализму! Вы не имеете права называть себя коммунистом. Настоящие коммунисты сражаются с оружием в руках и умирают счастливые от того, что сражались за правое дело. У нас есть соглашения, а вы их нарушаете, – не выдержал Карлос.

— Увольте, никаких письменных соглашений не существует, – сконфузился чиновник и отступил, – Я вами не запрещаю посещать Венгрию время от времени.

— Время от времени? Да вы слышите себя? Пока мы ведем борьбу за общее дело вы выступаете с позиций агента американского империализма, – Карлос перешел на испанский, – Я не знаю, что вы подразумеваете под письменными соглашениями. У меня есть единственный документ. Который я признаю.

Он кивнул выпирающий из под пиджака полуавтоматический пистолет «Беретта»»…

Сейчас Вержес говорил о соглашениях с Францией. О человеке расгласившим содержания письма Карлоса он отозвался как о виновном в «пролившейся и прольющейся крови». Неистовый «адвокат террора» балансировал на грани откровенных угроз и шантажа. Например, судья Жан-Жорж Демье после этого перестраховался и взял себе охрану.

Сыграло на руки и то, что никаких серьезных улик против Бруно и Магдалены не было: даже полицейские, которые первоначально утверждали, что Бруно пытался в них стрелять не явились на суд. В итоге прокурор потребовал 3 года для Бруно Бреге и 2 года для Копп. Некоторые недобросовестные биографы Карлоса пишут о том, что суд поддался давлению сверху, однако вынесенные приговор, превышающий то, что просил прокурор – начисто опровергает эти домыслы. 22 апреля Бреге получил 5 лет и 3 для Магдалены соответственно. Кроме того, судья насчитал по десять тысяч франков штрафа каждому.